Книга После развода с драконом. Будешь моей в 45, страница 124 – Анна Солейн

— Подстраивалась?

Я дернула плечами. Перед внутренним взглядом, как старая кинохроника, пролетала вся моя замужняя жизнь. Свадьба, дети, Гидеон, приемы, слезы, смех, обустройство нового дома, поджатые губы свекрови, блестящие глаза Тео, тяжелый характер Лорейн, снова Гидеон…

— Я так старалась быть идеальной леди Ферли, идеальной женой и матерью, что совсем забыла про себя. Я так хотела тебе угодить, что в итоге запуталась.

— И это все?

Я хмыкнула.

— Я старею, Гидеон. У меня морщины, седые волосы, недавно я обнаружила первое пигментное пятно. Что будет, когда я стану еще старше? Приведешь очередную Офелию? Как говорится, жены стареют, а дебютантки Летнего сезона — никогда!

— Ради проклятой чешуи, Элли! — вдруг вышел из себя Гидеон. — Только не надо заводить эту шарманку. Разве тебе чего-то не хватало? Толпа учителей, лучшие платья, наставники, любые няньки, горничные, украшения — у тебя было все. Что тебе еще было нужно? Я дракон, и у меня есть право жить так, как я хочу. И если ты собираешься по этому поводу читать мне нотации, то...

— Да пошел ты пегасу в задницу! — рявкнула я, сжимая кулаки. — Я не стану твоей женой, Гидеон Ферли. Ни за что. Мне одного раза хватит!

Я открыла дверь кареты и улыбнулась растерянной толпе королевских слуг.

— Прошу прощения, легкое недомогание. Вы не могли бы…

Один из лакеев понятливо протянул мне руку, но его тут же оттеснил назад Гидеон.

Его глаза горели чистой злостью. Как он успел так быстро выскочить из кареты?

— Ты пожалеешь об этом, Элли. О том, что отказала мне.

Внутри все сжалось.

— Пожалею? — прошептала я ему в губы. — Что на самом деле тогда произошло? От чего ты меня спас? Почему я ничего не помню? Что ты от меня скрываешь?

Гидеон молчал.

— Вот видишь, — едва слышно, чтобы услышал только дракон, произнесла я. — А говорил любишь. — Горько усмехнувшись, я добавила уже в полный голос: — Любимый, идем! Мне так не терпится станцевать с тобой наш вальс!

— Я думаю, тебе уже хватит, — прошипел мне в ухо Гидеон.

— Да я только начала, любимый, — прощебетала я, выцепляя с подноса проходящего мимо лакея очередной бокал вина.

Предыдущие два я по-тихому вылила в кадки с растениями, но Гидеон об этом не знал.

Дождавшись, пока лакей пройдет мимо, Гидеон сжал мой локоть и прорычал:

— Не называй меня этим словом.

— Каким?

— Любимый.

— Почему? — хлопнула ресницами я и потянулась к нему, как будто хотела поцеловать. — Ты ведь сказал, что любишь меня.

На секунду мы замерли, а затем он сжал зубы и отстранился.

— Веди себя прилично.

— Я тебе не нравлюсь, любимый? — снова хлопнула я ресницами, поднося бокал к губам.

Пить я не собиралась, конечно, хотя по-хорошему мне не помешало бы любое успокоительное, даже такое.

Хотелось закричать, сбежать отсюда, заплакать, бросится на Гидеона с кулаками, устроить истерику…

Все, что угодно, лишь бы сделать что-то с тем комком чувств внутри, который сочился болью, как кислотой.

Не помню, когда мне в последний раз было так плохо. Кажется, что никогда.

Даже в то время, когда наш брак рушился, внутри оставалась глупая надежда на то, что все это как-то не всерьез. Что Гидеон не мог в самом деле считать, что его измены — не мое дело, он “имеет право”, а я должна молчать и принимать его условия.