Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 69 – Дия Семина

Не таким тюфяком оказался Олаф Фёдорович. Выдерживает отпор Василия Лукича и на попятную не идёт, знает, о чём говорит.

— Значит, сделка? — Василий Лукич ответил тоном человека, сдавшегося и скинувшего с себя все маски.

— Да, в три раза увеличить приданое, не просто доступ к счетам, а переписать их на моё имя. Я же должен позаботиться о будущем Варвары и наших детей.

— Хорошо. Требование разумное, уважаю. Но извини, дорогой мой, не могу смотреть на твои ссадины. У меня уже несколько дней живёт новая компаньонка жены, милейшее создание, у неё золотые руки. Обработает твои раны, что к вечеру субботы заживут. Не побрезгуй помощью.

— Буду признателен, — слегка кивнул довольный жених. Всё прошло куда лучше и проще, чем он ожидал. Хоть какая-то польза от драки. Егоров не объегорил, всю правду сказал, кто бы мог подумать, что Варвара, вся из себя «голубая кровь», уж так о себе мнила, а оказалась цыганкой.

— Эй, кто там, позовите сюда Валентину Осиповну, — крикнул, но тут же поднялся сам и погрозил Воропаеву пальцем, чтобы тот не сбегал. — Сейчас сам её позову. Верующая, очень приятная женщина, она тебе пошепчет, а ты слушай, и ссадины-то заживут. Сам позову, не уходи…

Оставшись один, Олег Фёдорович поспешно подошёл к зеркалу, осмотрел повреждения, ругнулся, послал проклятья обидчику, но улыбнулся.

— Сладкий вкус победы. Как всё оказалось просто. Жаль не Анна, но с такими деньжищами мне уже сам чёрт не указ…

Сладкоголосую Валентину пришлось подождать несколько долгих минут.

Наконец, двери открылись, и на пороге появилась женщина в чёрных вдовьих одеждах и чёрном кружевном чепце. Показалось, что она немногим старше Варвары, но присмотревшись, заметил, что женщина довольно возрастная, но миловидная, и совершенно точно не предмет для мужского внимания.

Приживалка и этим всё сказано.

Есть в ней что-то отталкивающее, заставляющее собраться, выйти и не возвращаться, чтобы не слышать занудный, проникающий в разум голосок:

— Добренького вечера, гром-то какой. Гроза… Как вас, голубчик, как вас, голубчик, голубчик. Всё пройдёт, пройдёт всё. Ты только слушай мой голос, он нежный, приятный. Ты перестанешь страдать и переживать. Теперь у тебя всё будет хорошо. Садись, садись подле меня, садись…

Воропаев первые секунды, как муха в сетях паука ещё пытался дёргаться, но Валентина крепко взяла его за руку и как ребёнка усадила рядом. Постоянно что-то, приговаривая, начала обрабатывать ссадины.

— Слушай мой голос. Тебе хорошо, тепло я считаю, как только закончу счёт, ты выслушаешь мой приказ, и уснёшь здесь на диване, а когда проснёшься, уедешь к себе, и ни с кем не будешь разговаривать. Ты с этого дня немой. Твой голос тебя больше не слушается. Пять, четыре, три, два, один. Спи!

Глаза Олега Фёдоровича закрылись, и он мгновенно уснул, да так крепко, что показалось, провалился в ад, вокруг нечисть вьётся, пугает, а он не может пошевелиться, как закованный в кандалы, или как глупый жук, попавший в паутину.

И снова голос, теперь уже настойчивый, и только этот голос, доносящийся издалека, заставляет не впасть в ужасное уныние…

— Когда ты проснёшься, то станешь немым, ни одного слова сказать не сможешь. Но это пройдёт, как только ты убьёшь ведьму, Анну Шелестову. Она ведьма, она тебя околдовала и прокляла. Убей ведьму и тогда крикнешь всем людям, что Анна настоящая ведьма, пришедшая из ада… Спи…