Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 68 – Дия Семина

Варвара вспыхнула злостью и ответила за жениха:

— Мы лишь указали, что этим простолюдинам не место в ресторане высшего класса. Анна совершенно потеряла совесть. Подлая мещанка, по условиям нашего спора, она вообще из своей отхожей ямы носа не должна теперь казать.

— Пари? Хотя избавь меня от подробностей. С этой Анной разберёмся в самое ближайшее время. Сейчас оставьте меня…

Варваре надоело мужское общество, и ещё больше надоело смотреть на потрёпанный вид жениха, сама бы убила его, испортил все долгожданные мероприятия. Она фыркнула, и не прощаясь вышла, унося за собой густой шлейф терпкого аромата.

— А ты чего ждёшь? Всё мой друг, поезжай домой, лечи морду-то…

— Морду? Не лицо? Морду? Драка произошла без Варвары, она уже сбежала в карету, а этот Егоров на весь ресторан заявил прелюбопытнейшую небылицу про вашу фамилию.

Воропаеву надоело стоять, он откинул длинные полы довольно дорогого сюртука и сел на кресло, не обращая внимание на скривлённую недовольством «морду» будущего тестя.

— Что бы он ни сказал, всё это сплетни.

— Да неужели? Я не такой идиот, каким вы меня считаете. Ваша жена не грузинка, она — цыганка. Красивая, смуглая, не Лаура, а просто Ляля, отсюда и имя дочери Варя. И ваша фамилия Румяновы. Вы и сам полукровка, из каких-то южных городов. Подделка документов — преступление. Румянцевы, да есть такой боярский род, но у них нет баронов. Хотя, возможно, вы из белопольских земель… Но скорей всего вы действительно барон, но цыганский, как в песне поётся. А это совсем не та аристократия, с какой бы нам хотелось связываться.

Румянцев очень удивился осведомлённости Егорова, ведь считал этого чистоплюя чуть не бабой, уж такой тошный и туповатый, аж противно. И вот те на, оказывается, накопал, да такого, что никто лет десять и не поминал сии тайны. Будущий тесть решил не тянуть и сразу перейти к торгу, потому что такие разговоры всегда заканчиваются ценой, а уж потом закрутить всех причастных в бараний рог.

— Чего ты хочешь?

— Увеличение приданого втрое. Я даю вам свою настоящую баронскую фамилию. Воропаев-Витте, так полностью звучит моя фамилия, и моё имя не Олег, а Олаф Фёдорович Витте-Воропаев, барон, род Витте насчитывает более десяти поколений. Моя мать вышла замуж за русского дворянина и приняла крещение. Мои документы в идеальном порядке, чего не скажешь о вас. Цыгане! Об этом даже подумать стыдно, женюсь на цыганке.

— Поскудыш эдакий, смотрите-ка ишь, заговорил, ты женишься, на моей силе, власти и деньгах. На моих связях и коротких знакомствах. Плевать я хотел на твоё баронство.

— Да, неужели. Ваша дочь заклевала Анну, выставила посмешищем, и та оттолкнула даже меня. Чтобы прыгнуть выше и стать графиней, и чтобы потом в отместку плюнуть на Варвару с высоты аристократического чина, да не вышло.

— Но не стала. К чему вдруг про эту девку?

— А к тому, что Егоров отомстил вам, громко назвав настоящую фамилию, и скоро газеты разразятся скандалом, вскроется ваше истинное происхождение и перед вами закроются все двери. Цыгане в нашем обществе — изгои. Вам ли не знать.

За окном прогремел раскатистый гром, и молния попала в дерево неподалёку от особняка. Треск, скрип, искры и сразу матерные вопли извозчиков, спасающихся от кары небесной. В доме кто-то громко крикнул, хлопнули двери. Но в гостиной царит давящая тишина.