Книга Не женское дело. Хозяйка мебельной фабрики 3, страница 51 – Дия Семина

Мне показалось, что Таня сейчас своей активностью просто взяла и руками развела над моей головой чёрные тучи, солнце выглянуло и пригрело.

— Это реально самый мощный способ осадить ретивых биологических родственников. Заставить их отстать. Только писать надо крайне деликатно, чтобы не ущемить княжеское достоинство, а то они люди обидчивые и мнительные. Просто оттолкнуть от себя и пусть они плывут по течению.

— Именно! Не унывай, прорвёмся!

— Ох, твои слова, да богу в уши!

В офисе банка нас приняли как самых дорогих и долгожданных посетителей, даже опомниться не успела, как оказалась в шикарном, кабинете банкирши.

Наташа, Наталья Николаевна совершенно не вписывается ни в один из эпитетов, какими её описывают: самая богатая, банкирша, женщина-кремень и так далее.

Нет.

Она восхитительно красивая, той самой утончённой, пресловутой сказочной красотой, о которой всегда поют поэты. Показалась, что она одновременно напоминает юных Грейс Келли и Роми Шнайдер, неуловимое обаяние и одновременно в ней есть та сила, что позволяет сразу же забыть о красоте.

Такой же серьёзный, мудрый взгляд, как у нас всех — попаданок в юные тела. Нас выдают глаза и манеры.

— Ах, девочки мои! Так рада, что мы, наконец-то встретились! — она встала из-за стола и протянула руки сначала Тане, подруги обнялись и поцеловались, а потом наступил мой черёд обнимашек. — Боже мой, Аннушка, ты такая яркая, красивая и заплаканная. Что случилось?

— Катастрофа как с Ксюшей, если есть немного времени, выслушай, потому что дело совершенно срочное и пакостное.

Мы уселись за небольшой столик в приватном уголке кабинета, и мне пришлось без утайки повторить всю свою историю. Наташа делала пометки в своём блокноте, и с каждым витком событий в моей непростой истории личико её становилось всё темнее и суровее.

После того как я остановилась на рассказе о сегодняшней встрече с Ремизовым, Татьяна сразу же предложила свой вариант решения проблемы через царскую семью.

Наташа задумалась, а я вижу, как она сейчас «ворочает» данными. Обрабатывает, осмысливает мою историю и пытается найти компромисс.

— Так, девочки. Думаю, что дело с письмом царской семье вполне реальное. Но оно как топор. Рубанёт по князьям, а эти аристократы — люди обидчивые. И что ещё хуже, иногда мстительные. Если они так взъелись на ребёнка, в смысле на Анну, то я почти уверена в том, что они потом, когда всё уляжется, найдут способ отмщения.

— Но, а как тогда? Сидеть и ждать отправки Анны в «санаторий» на пожизненное прибывание? У неё теперь дело, муж, дети!

— Я сама встречусь с князьями. Они не слишком хорошего мнения о женщинах в целом, эдакие патриархальные кобели, что дядюшка, что племянник. Но разумность в их поведении и в делах прослеживается. Ну и слово «честь», тоже не пустой звук.

— Была бы у них честь, то они бы не заходили в жизнь Ани с ноги, пиная всё на своём пути и не обращая внимание на беды своей же кровиночки. В человечности им отказываю. Но думаю, что они больше всего боятся огласки. И что же нам делать-то?

Татьяна говорит очень уверенно и смотрит то на меня, то на Наташу, она в принципе натура деятельная и горячая, дай ей волю, сейчас бы поехала призывать к порядочности князей. Но прислушалась к словам Наташи и только посетовала.