Книга Служанка для темного повелителя, страница 98 – Влади Солерн

Протяжный шумный вздох, и ласки возобновляются, Файрокс говорит отрывистые фразы на совершенно незнакомом языке, впрочем, их смысл я понимаю на каком-то инстинктивном уровне, это брачные клятвы, запуск того самого ритуала, а когда отрывистая речь обрывается, с моих губ срывается незнакомое шипящие слово, согласие на магический брак по законам Ордара, по законам княжеского дома ординар.

— Моя… Моя! Моя…

Плавное, глубокое движение бедер, единение сокрушает, я кричу, царапаю спину, поддаюсь и напрочь отдаюсь звериному такту, каждый толчок как принятие, каждый толчок как откровение, как первое раскрытие крыльев, как дыхание мироздания, самый пик почти убивает меня, срывая на сиплые крики, перед глазами яркие искры, как вдруг…

— Прости, любовь моя, больно больше не будет, ― давление в груди, и резкая невозможная боль сжимает сердце, грозясь его разорвать в то крошево мелких осколков. Будто бы когтистая рука проникла в грудную клетку и ласково сжала только бухающий, а теперь замерший орган.

Распахиваю слезящиеся глаза, глядя на тотально спокойное мужественное лицо нависающего надо мной мужчины, только в зрачках притаилась тревога с легким оттенком страха, опускаю взгляд и только тогда понимаю, что… не дышу.

В моей грудной клетке в области сердца — по кисть рука Мессора, а вокруг расходятся, как черные червячки, не то жилы, не то… понятия не имею, что, но выглядит ужасно, как и стремительно сереющая кожа. Больно? Нет, уже нет. Ничего, кроме эйфории.

Поднимаю на любимого взгляд, уголки губ дрожат в улыбке, а взгляд застывает, на мгновение ощущаю истинное настроение Файрокса, о! Он далеко не спокоен, он — запертый в клетке тигр, чью пару убивают на его глазах браконьеры, пожалуй, ему больнее, чем мне.

Лечу спиной в бездну под яростный окрик жнеца:

— Драйрокс, принимай!

Со свистом влетаю в крепкие чужие объятия, перед моим слегка прибалдевшим лицом — скалящийся в доброй ухмылке хозяин бездны.

— Ну, привет, добро пожаловать в семью, вкусняшка братца, ― он наклоняется к моему рту, ловко надавливает на подбородок, приоткрывая губы, и не успеваю я возмущенно ахнуть, как в меня толчком вливается сизая энергия, это длится буквально секунду, затем меня притягивают к широкой груди, крепко обнимают, по-отечески ворошат волосы. ― Ну, вот и всё, Агилара, а ты боялась. Теперь будем видеться только по праздникам, и да, как и сказал, ко мне в качестве души ты не попадешь.

— Хватит болтать! ― рычат где-то над макушкой. ― Верни мне жену!

Драй смешно закатывает глаза, подмигивает:

— Немного сочувствую тебе, муженек у тебя ещё тот, я — лучшая кандидатура, но уже всё, лавочка прикрыта. Счастливого медового месяца! ― короткий чмок в макушку.

— Спасибо, ― говорю с заминкой и булькаю, потому что меня подбрасывают вверх, как снаряд. Обалдели, блин, эти Мессоры. Я им, что, файербол⁈

Сидим с Файроксом на алтаре, я у него на коленях, несмотря на то, что холода не чувствую, Фай всё равно укутал меня в покрывало, от него веет шальным умиротворением, не, ну, я в целом тоже умиротворена, только оттенок кожи малость смущает. С флегматичностью изучаю посмуглевшие конечности с оттенком пепла.

— Всё хорошо? Проголодалась?

— Не особо. Больше волнует моя внешность, я изменилась, так?

За спиной подозрительное молчание.