Книга Служанка для темного повелителя, страница 35 – Влади Солерн

— Ты делишь на черное и белое, я вижу людей под другим углом. Ведь что такое дрейя, Агилара?

— Невинная дева, ― говорю озадаченно.

— Невинная чем?

— Наверное, душой, телом я точно не была, когда вы меня забрали.

— А ты считаешь свою душу невинной?

— Эм. Не знаю, что сказать.

— Дрейя — условно невинное дитя. Та, кто не сломился под жестокостью и тяготами жизни. Та, кто не погряз в желании мщения, кто не убил своего внутреннего света и не винил в своих бедах других, перечислять можно до бесконечности. Однако дрейя далеко не чиста ни душой, ни, как ты верно подметила, телом. Тех, кто чисты и тем, и другим, называют по-иному — священными, сюда им путь заказан.

— В Ордар?

— На Ордар до тридцатого уровня. Такие существуют только в энергии, подпитывая ядра всех миров, ещё их называют элементалями солнечного света.

— Понятно. Благодарю за экскурс.

А мы, видать, годимся только жнецов кормить, ага. Впрочем, не мне сетовать и сопли наматывать на кулак, я вообще по меркам других дрей и уж тем более обитателей многих уровней сырком в масле катаюсь. Правда, малость плесневелым.

Заглянула Гила, просеменила к столу, старательно не глядя на Мессора, оставила поднос, исполнила короткий поклон и тенью шмыгнула на своё рабочее место. Взяла в руки чашку.

— Так… Кайрокс мертв?

— Нет. Он заточен в моих темнах, это его наказание.

— Жестоко, но справедливо. И когда у него дембель?

Князь дернул уголком рта.

— Когда я решу.

— Угу. А что по поводу Кати? Катрин с третьего?

Мессор поджал губы, у меня вдоль позвоночника промчался холодок. Значит, и Катьки больше нет. Понятно.

— Отправлена домой, в то же время, что и была отобрана дрейей Кайроксом.

— О-о, неожиданное решение. Я бы даже сказала, благородное.

Жнец качнул головой, явно давая понять: благородности там нет и в помине. Представила, что и меня бы так отправили обратно в то же время, что и забрали, передернулась от животного ужаса. Ой, нет. Мне такого не надо. Собственно, я не знаю, как жила раньше Катя. Мы познакомились уже здесь. И если она мою историю знала из-за Самсонова, то я её — нет, из её окружения в Ордар никого не забирали. Ну… Будем надеяться на лучшее.

Напитки были допиты, булочки все сожраны жнецом, простите за грубость, но реально все умял! Сидит теперь, гипнотизирует задумчивой коброй: куснуть вкусняшку, либо же… куснуть! Тянет мне конечность с маньячной ухмылкой:

— Иди ко мне, Агилара. Пора.

А можно, не надо, а? Мессор с невозмутимым видом и клыкастой нежной улыбочкой: надо! Сюда иди, солнышко мое ясное.

Тяжко вздыхаю, нехотя бреду повинность исполнять. Файрокс мягко заключает мою ладонь в свою и усаживает, наглец такой, на колени. Лучше б уже привычно на стол булками усадил, сижу на твердом княжеском колене, как у деда Мороза, хотя здесь подошло бы сравнение — как у Крампуса, да, таращусь на мужика, очень надеясь, что не загнанной в силки мышкой, невольно вздрагиваю, когда он кладет мне ладони на щеки, ласково оглаживает пальцами и приближает упругие губешки к моим. Мама, всегда страшно!

Осторожное касание губ к губам. А вот это что-то новенькое. Брови теряются в волосах, дыхание перехватывает, ведь кончиком языка облизывает нижнюю губу мою, гад! Раздвигает языком и всасывает, бросая в пучину ледяных колких вод.