Книга Лекарка из другого мира, страница 25 – Ольга Кобзева

— Даргар — мужчина, верно? — уточнила я.

— Верно. А женщина, рожденная от потомков Богов — гардара, — закивала Евсия.

— Может ли так быть, что сила гардары и ворожеи одновременно у кого-то будет? — спросила я, поглаживая гэрха.

Он при этом натурально щурился от удовольствия и издавал свои фирменные булькающие звуки.

— Не бывает такого! — резко отозвалась старуха. — Слишком давно раскол среди детей Прародительницы случился. С тех пор и не случается более такого. Валрею изгнали, никто не хочет иметь с ней дела, боятся, что проклятие и на них перекинется.

Евсия говорила уверенно… поначалу. Чем дольше она смотрела, как ящер ко мне тянется, тем более очевидные сомнения выражал ее взгляд.

Мне же внушало опасение лишь понимание, что к нам прибился детеныш гэрха. Малыш, которого наверняка ищет мамочка, которая может быть настроена ко мне не настолько лояльно. А еще гэрх непременно вырастет и, возможно, станет более агрессивным. К тому же, Евсия предупредила, что прирученных гэрхов неспроста не кормят мясом. От такой пищи ящеры звереют, становятся малоуправляемыми, а тайна исчезновений ящера вскоре раскрылась.

Если судить по окровавленной морде, гэрх отлучался на охоту. Однажды даже приволок тушу животного, смахивающего на нашу курозу, только крупнее, с большими, завитыми внутрь, каменными рогами. Притащил и оставил у порога домика, а сам занял излюбленное место неподалеку. Кормилец, в общем.

Евсию при всем при этом он не принимал. К старухе не приближался, к себе не подпускал, но и попыток нападать не делал. Со временем и она стала выходить и даже проходить мимо грозного ящера, но ни о каком контакте и речи быть не могло. Когда Евсия однажды случайно задела хвост звереныша, тот резко развернулся и так оскалился, что даже мне страшно стало.

За мной же детеныш гэрха ходил по пятам и то и дело тянулся языком к лицу или другим открытым участкам кожи. Облизывал самым бессовестным образом, и это доставляло ящеру не меньшее удовольствие, чем когда я его гладила.

Жаркая погода вкупе с постоянно топящейся печью не давали мне спать по ночам. Когда волнение первых дней немного улеглось, когда смогла смириться с изменившимися обстоятельствами, вот тогда-то и стала по ночам пялиться в щелястый потолок, изучая в темноте поблескивающие в свете ночных светил, да-да, именно во множественном числе, деревянные балки.

Пока не догадалась выходить на улицу, стараясь не скрипеть рассохшейся дверью. Гэрх меня ждал, каждую ночь ждал прямо у порога. В первый раз испугалась, метнулась обратно в домик, но потом привыкла. Ничего мне этот детеныш не сделает, видимо, ему не хватает душевного тепла также, как и мне.

Обнявшись с горячим ящером, я засыпала. Легко и свободно. Без тревожащих снов, без мучающих образов, без надежд и мечтаний о том, чему исполниться уже не суждено.

Спала, пока Евсия не приходила кормить лелерок и доить курозу. Старая травница специально не шумела, но при ее появлении птички гомонили и издавали радостный клекот, а куроза выскакивала из небольшого загона, принимаясь стучать копытами по сухому дереву рядом.

Моей обязанностью было собирать пестрые яйца и искать для курозы новое место каждый день. Наша привереда выбирала самые сочные, самые свежие листочки, два дня подряд на одном месте она пастись отказывалась, устраивая настоящую голодовку. Ложилась на землю, закрывала глаза и принимала вид умирающего лебедя. Но ровно до того момента, как я переводила ее на новое место. Там она охотно принималась щипать травку, дотягивалась мордой до раскидистых кустарников, а то и выискивала зрелые терпкие ягодки.