Книга Зверь, страница 18 – Ника Горская

Лера

Пока раздумываю отвечать или снова проигнорировать, звонок обрывается.

Выдохнув, убираю телефон в сторону.

Настроение окончательно испорчено.

Делаю несколько глотков чая и вылив остальное в раковину, мою кружку.

Забираю со стола смартфон и радионяню и иду наверх, в детскую.

Не успеваю дойти до комнаты сына как телефон снова оживает.

— Да боже ж ты мой!

Сворачиваю в небольшую гостиную и сделав предварительно два глубоких вдоха, принимаю вызов.

— Да! — раздражение в голосе скрыть даже не пытаюсь.

— Лера! — гремит динамик голосом Шакурова. — Какого чёрта… мать твою?..

Ого, впервые слышу, как Шакуров ругается.

Это даже интересно.

Долбаный киборг способен испытывать настоящие эмоции.

Надо же.

— Чего тебе?

Врезавшееся в роговицу глаза фото не позволяет лицемерить. Я не хочу с ним разговаривать и не скрываю этого.

— Тон смени! — обжигает ледяным приказом, но я не реагирую на слова. Я маниакально вслушиваюсь в окружающий его фон, пытаясь определить один он сейчас или… И презираю себя за это.

— Почему не отвечала?

— Занята была. — отрезаю зло.

Мы оба с ним понимает, что это ложь. Не отвечала, потому что не хотела, иначе бы перезвонила при первой возможности, как поступала много раз до этого.

Короткая пауза и последовавший за ней тяжелый вздох Шакурова пеплом оседает где-то в моём животе.

Так всегда.

Мы даже поругаться нормально не можем.

— Хотел тебе напомнить, что мы сегодня приглашены к Филатову. — фраза звучит как оправдание его настойчивости.

И это разбивает остатки тех иллюзий что ещё балансировали во мне.

Я на мгновение допустила мысль что дело в другом?

Серьёзно?

Идиотка!

— Поезжай сам. — говорю без малейшего колебания.

— Валерия, — его голос подавляет даже через динамик телефона, — будь готова к семи.

Кто бы сомневался.

Всё и всегда должно быть так как скажет он.

Задерживаю дыхание перед тем, как, чуть ли не впервые, открыто выразить сопротивление.

— Я никуда не поеду.

Какое счастье, даже голос не дрогнул.

Хотелось бы, конечно, добавить эффектное: «Катись к чёрту, Шакуров!», но пока этого позволить себе не могу.

— Почему? — после небольшой паузы, спокойным голосом интересуется он.

— У Матвея температура, я не могу его оставить.

— За ним присмотрит няня.

Ну, конечно. Показуха лживого семейного благополучия для него важнее здоровья собственного сына.

Ненавижу.

— Я сказала, что никуда не поеду! — со злостью настаиваю на своём. — Возьми в сопровождение одну из своих шл...

Резко замолкаю, понимая, что меня заносит.

Я снова ему показываю, что мне не всё равно.

Вот как мне научиться быть такой как он?

Холодной, неприступной, безразличной.

— В другой раз, детка, я так и сделаю, но сегодня рядом со мной будешь ты — моя законная супруга. Не вздумай задерживаться. — и он отключается.

Да чтоб тебя!..

Пальцами судорожно сжимаю телефон, борясь с желанием запустить его в стену.

— Мама? — тонкий голосок, неожиданно раздавшийся сзади, стремительно сбавляет уровень моей агрессии.

Оборачиваюсь и с улыбкой смотрю на малыша.

— Иди сюда, мой хороший. — подхватываю его на руки и иду в детскую.

Усаживаю на кровать и ставлю перед ним небольшую корзину с игрушками.

Матвей тут же сосредотачивается на том, чтобы откопать оттуда своего любимого робота, а я прикладываю ладонь к его лбу и с облегчением отмечаю, что «гореть» малыш перестал.