Книга Из травницы - в графиню, страница 24 – Наталья Нежданова

Всё это проносится в голове, почти оглушая. Я чувствую, как дрожат губы. Где-то внутри живота закручивается тугой узел. Он наливается тяжестью и давит. До боли. До тошноты.

— Что, язык проглотила? — усмехается мерзавец и делает шаг вперёд.

— Не подходи! — мой голос кажется чужим и незнакомым.

— А то что? — ехидно спрашивает он.

— Я лучше умру!

Он останавливается, словно наткнувшись на невидимую преграду.

— Да пошла ты! Ведьма! Инквизиторы с тобой разберутся!

В его голосе нет больше ни насмешливой наглости, ни чувства уверенного превосходства. И это отчего-то пугает ещё больше.

Он плюёт на пол и поворачивается. Пинает ногой стул. Хватает и опрокидывает столик. Наконец, покидает лавку, хлопнув дверью так, что она едва не слетает с петель.

Меня начинает колотить. Я падаю на колени. Потом ничком. И принимаюсь отчаянно рыдать.

Кое-как успокоившись, поднимаюсь и запираю лавку. Пошатываясь, иду на кухню. Родное уютное пространство кажется чужим и далёким. Как будто уже не моё. Может, я вижу его в последний раз.

Когда они придут за мной? — мысль об этом пронзает, словно ледяной иглой. Я вскакиваю и ищу себе дело, чтобы хоть как-то спастись от отчаянного ужаса.

Перемываю посуду. Два раза подметаю пол. Протираю все полочки.

Наконец, соображаю, что надо подготовиться. Достаю тряпичный мешочек и складываю туда старенькую, но тёплую жилетку. Пару чистых ветхих тряпиц. В одну из них завязываю сухари из обычного серого хлеба. Но это точно никто не позарится. Даже там.

Заканчиваю уже в сумерках. Долго сижу в темноте. Кажется, они приходят ночью.

Усталость всё-таки берёт своё. Я кое-как сворачиваюсь на лавке и засыпаю. Успев подумать, что мне вряд ли теперь придётся спать в мягкой постели.

Просыпаюсь неожиданно поздно. Солнце уже высоко и его весёлые лучи заливают кухню. Вот только порадоваться не успеваю.

Вчерашнее обрушивается ледяной глыбой. Я поднимаюсь и усаживаюсь, тупо глядя в пол перед собой. Осознаю вдруг, что хочу пить. Надо встать. В чайнике есть вода.

Превозмогая оцепенение, начинаю вставать. И тут до меня доносится громкий нетерпеливый стук в дверь лавки.

Это они! Надо открывать. Иначе всё равно выломают дверь.

Я хватаю чайник и пью прямо из носика. Обливаюсь и давлюсь. Откашливаюсь даже. Вот и всё. Доигралась я с водой.

Из последних сил семеню в лавку и сбрасываю крючок. И тут меня осеняет, что я забыла на кухне свой мешок.

Не верю своим глазам. На пороге стоит баронесса Арская!

— Вы? — я замираю, потому что этого не может быть. Может, я всё ещё сплю?

Я начинаю дрожать. Плечи, руки, ноги как будто ходят ходуном. Из глаз брызжут слёзы.

Баронесса подхватывает меня под мышки и усаживает на стул.

— Что с вами? — участливо спрашивает она.

Я пытаюсь сообразить, что ей ответить, но у меня ничего не выходит. Слёзы текут по щекам.

Она протягивает мне свой кружевной платочек. Молча прижимаю его к лицу и замираю. Баронесса касается моей руки.

— Поехали в замок! — твёрдо произносит она.

Она правда это сказала? Но это же невозможно! Я — пропащая душа. Обречённая и проклятая.

— Я погибла, погибла! — шепчу ей в ответ.

— Всё будет хорошо! — отвечает баронесса.

Как это может быть? После всего-то? — недоумеваю я.

— Помочь вам собраться? — спрашивает она.

Эти её слова заставляют меня, наконец, очнуться. Не хватало ещё, чтобы она, благородная и прекрасная, утруждала себя ради меня. Стыд-то какой!