Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 81 – Наталья Шнейдер

Сказано было в пространство, и глядел он в свою тарелку. Но Градов чуть дернул плечом — быстро, почти неуловимо. Кто-то не пишет писем. Или пишет не те. Младший братец Серж, любитель загулов и художественного разврата?

Тихон убрал суповые тарелки и начал обносить крокетами и суфле. Передо мной встало суфле из картофеля с ершовыми филеями. Я кивнула, благодаря. Взяла вилку. Пальцы чуть дрогнули. Будем надеяться, что никто этого не заметит.

Арсеньева, получив от меня не ту реакцию, на которую рассчитывала, перевела прицел на территорию побезопаснее.

— Взять хотя бы новую машину, которую на днях ждут в типографии. Говорят, станок размером с телегу, работает без пара, а печатает за пятерых. Рабочие, сказывают, крестятся, когда мимо ходят.

В маленьких городах информация — единственный ценный ресурс, и Елизавета Михайловна явно привыкла чувствовать себя монополистом на этом рынке.

— Прогресс не остановить, Елизавета Михайловна, — ровным голосом отозвался Андрей, не поднимая глаз от тарелки. — Губерния должна развиваться. Если машина справляется лучше людей, значит, она полезна.

Андрей приложил ее этим «полезна», как тяжелой казенной печатью — чтобы всякая охота болтать о бесовщине высохла на корню. Арсеньева правила приняла без возражений — просто перехватила поудобнее воображаемый скальпель и развернулась к цели посочнее.

— Безусловно, Андрей Кириллович. Но люди такие люди — всегда найдут повод для волнений. Вот, к примеру, молодое поколение. Константин Дмитриевич, — она елейно улыбнулась Градову, — как поживает ваш братец? Слышала, в художественном училище он делает… поразительные успехи. Говорят, его темперамент известен уже всему Светлоярску.

В самом деле, какой интерес обсуждать железки, когда можно пройтись по кому-нибудь из присутствующих. Под видом искренней заботы пожилой дамы Градову только что сообщили, что все знают: его младший брат — транжира и пьяница, который вот-вот пустит семью по миру.

Градов не моргнул. Только кончики пальцев, стиснувшие нож, на мгновение побелели. Весь этот аристократический фасад держался на одном упрямстве. Позорные долги отца и выходки брата были семейной тайной Полишинеля, которую полагалось игнорировать за столом.

— Сергей ищет свой путь в искусстве, — сухо произнес Градов. — Все молодые творцы прошли в своей жизни период бурь.

Голос у него стал сухим и абсолютно плоским. Тон человека, который уже нащупывает перчатку в кармане, но из последних сил держит себя в рамках приличий. Арсеньева, впрочем, и не собиралась продолжать. Свою дозу яда она уже впрыснула и теперь с видимым удовольствием наблюдала за результатом.

— Ой, а Костя так много трудится! — вдруг звонко встряла Анастасия Федоровна. — Ему совсем некогда следить за Сержем, правда же, Костя?

Святая простота. Она искренне хотела выставить мужа ударником капиталистического труда, а вместо этого сообщила всем присутствующим: Градов не контролирует младшего брата, и даже его собственная жена это подтверждает.

Муж не повернулся к ней. Вообще никак не дал понять, будто услышал. Словно муха прожужжала.

— Анна Викторовна… — Она переключилась на меня, ища спасения в светской болтовне. — У вас такой чудный повар! Этот суп — просто прелесть, я даже не знаю…

На этом месте она поперхнулась собственным восторгом, наткнувшись на взгляд мужа. И тут же потупилась, заливаясь краской. По шее пошли характерные пятна. Судя по всему, восторгаться едой в этом семействе было так же неприлично, как и иметь долги.