Книга Докторша. Тяжелый случай, страница 63 – Наталья Шнейдер

— Разница существенная. — Он снова понюхал свои пальцы. — Третьего дня ты обливала коньяком живот. Сегодня — мебель водкой.

Он брезгливо вытер пальцы о полу вицмундира. Сжал их, кажется, пытаясь справиться с собой. И все же взорвался.

— Что дальше? Завтра прикажешь облить водкой карету? Вымыть ею конюшню? Или искупать лошадей в шампанском?

Мне бы промолчать. Опустить взгляд и позволить ему доиграть сцену так, как он сам ее видит. Муж отчитывает обезумевшую жену, жена кротко выслушивает, потом она кается, он великодушно прощает. Занавес, публика рукоплещет.

Только не привыкла я молчать.

— Предлагаю для начала облить кота пивом. Если результат коту понравится, можно перейти к лошадям.

Где-то в небесной канцелярии ангел-хранитель Анны Викторовны Дубровской разбил себе лоб, залепив в него с размаха ладонью.

Андрей перевел взгляд с моего лица на тарелку со следами бульона — и я почти услышала его мысли: устал на службе как собака, голодный как волк, а она тут надо мной издевается, макака.

— Тебе весело, — констатировал он.

Конечно, весело, когда такой зоопарк кругом. Что еще делать, как не веселиться, если болит голова, ломит тело и слабость дикая, а тут еще супруг со своими претензиями. Не плакать же? Плакать при этом типе я не буду даже под дулом пистолета.

— Полдома лежит пластом, — продолжил он, и голос стал тише. Плохой знак. У Андрея — как у хорошего трансформатора: чем ниже напряжение на выходе, тем выше на входе. — Кухня закрыта. Дворня заперта. Повар варит похлебку. Дом воняет кабаком. А ты вместо того, чтобы объяснить свое поведение, — ерничаешь?

Я пожала плечами.

— А что мне остается? Ты в самом деле собирался меня выслушать и попытаться понять?

— На службе весь день разгребал жалобы. Прихожу со службы, желая покоя, а по твоей милости снова вынужден разбираться с жалобами! В собственном доме!

Нельзя сказать, что я его не понимала. Устал. Голоден. На службе накрутили. Пришел домой — а дома вместо тишины и ужина его встречает запах водки и возмущение прислуги.

Ушел утром — все было как надо. Вернулся вечером — все вверх дном. И виновата жена, которая три дня назад еще умирала, а сегодня командует его людьми.

— Покоя, — негромко повторила я. — У тебя вся дворня лежит с кишечной заразой. Какой покой?

— Ты научилась ставить диагнозы?

Вообще-то я научилась этому бог знает сколько лет назад. У меня даже есть куча бумаг, подтверждающих… точнее, были.

— Андрей, бога ради! Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы понять: если вся девичья и половина людской лежит с одинаковыми симпт… проявлениями — это явно какая-то зараза. Не предполагать же, что некто подсыпал мышьяк в котел на черной кухне?

Тем более что отравление мышьяком проявляется не так.

— С тобой я уже ничему не удивлюсь. После того, как ты показала свое настоящее лицо.

Настоящее? А ты свое настоящее лицо жене показывал?

— Андрей, ты инженер, — констатировала я очевидное. — Когда ты строишь редут, ты не расписываешь его под хохлому и не вешаешь кружевные занавесочки на бойницы. Потому что задача — функциональность, а не красота. Так?

Он не ответил. Ждал, не понимая, к чему я веду.

— Так зачем ты выбирал себе жену по экстерьеру? Тебе нужен был редут, а ты купил садовую беседку — и потом два года злился, что она не может выдержать артиллерийский обстрел.