Книга Гранитное сердце, страница 38 – Виорика Громова, Ксюша Иванова

И я поначалу о них думала со смехом. Но очень скоро смех испарился, потому что до меня стали доноситься настораживающие звуки.

Вой ветра. Такой, словно ветром гнет и качает высокие деревья. И вот эти деревья не только шелестят кронами и скрипят стволами, но и складывают издаваемые звуки в некое подобие протяжных гулких слов: "У-у-у-у-хо-о-о-о-ди-и-и-и-те-е-е-е! У-у-у-у-убьй-ю-у-у-у-у!" Закрыв ладонями уши, я попыталась притвориться, что ничего не слышу, потому что искренне считала эти звуки плодом моего воображения, разыгравшегося не на шутку, во многом благодаря россказням орков.

Но тогда мне стало казаться, что земля, едва прикрытая жидким слоем лапника, словно бы вибрирует подо мной, как если бы с холма катились вниз камни, или сходила земляная сель.

Но испугалась я даже не этого.

Испугалась я в тот момент, когда где-то вдали отчетливо раздался лязг металла и чей-то вопль ужаса, жуткий, леденящий кровь, нескончаемый! Он тянулся на высокой ноте долго-долго, а прервался каким-то не то бульком, не до всхлипом, словно кричавший неожиданно захлебнулся и замолчал.

Стены палатки показались мне еще более тонкими, чем они были на самом деле. Мне стало казаться, что невидимая, но явно имеющаяся за скрывающей меня тканью, сила медленно, но неотвратимо приближается к ней, то есть, ко мне.

Я никогда не была трусихой! Никогда!

Но в этот момент мне потребовалась вся сила воли, вся смелость, чтобы осторожно раздвинуть в стороны полы палатки и высунуть на улицу голову.

Неведомая сила, которую я не успела разглядеть, внезапно обхватила меня за плечи и втолкнула обратно в палатку. От неожиданности я повалилась на спину, нелепо взмахивая в воздухе руками, словно пытаясь отбиться от нападавшего. Рот мне закрыла твердая мужская рука.

— Чш-ш-ш, — он зашипел на ухо, распластывая меня под своим огромным и жутко тяжелым телом. — Ти-и-ихо.

Я с облегчением выдохнула. Кто бы это ни был — это совершенно точно не зомби, потому что они вряд ли умеют разговаривать. И не враг, потому что враг бы, наверняка, убил сразу. Поэтому я благоразумно решила лежать и молчать. Но очень скоро это стало просто невозможным! Ну, как тут лежать, если эта тяжеленная туша даже и не думает с меня сползать?

Пихнув мужчину в бок, я зашипела ему в тон:

— Разда-а-авишь! Слезай немедленно!

Скатившись с меня, он перевернулся на спину, растянулся рядом со мной и расслабленно выдохнул.

Я не знаю, каким там шестым чувством я смогла догадаться, что это был снова мой золотоволосый красавчик! Во всяком случае, глаза мне этого не могли подсказать — было темно, как в подвале. Да и на нюх особо-то не определишь — в эти средневековые времена парфюмами мужчины не пользовались. А по тем двум словам, что он произнес, я, придавленная и шокированная, ничего не успела разобрать.

Где-то там, за стенками палатки, снова раздались все ранее уже слышанные мною звуки, но прежнего ужасающего впечатления на меня они уже не произвели. Бояться вдвоем было намного приятнее, чем одной. А бояться рядом с Брендоном получалось и вовсе отвратительно.

— А чего это ты ко мне приперся? А? — вспомнив его обидные замечания у ручья, пошла в наступление я.

— Говори, пожалуйста, шепотом, — прошептал он, поворачиваясь на бок, лицом ко мне.