Книга Книжная лавка с ароматом кофе, страница 39 – Каири Аоцуки

— Давным-давно жили козы кальди, – начал Амон на манер заправского сказочника. – Однажды на одном из пастбищ они стали вести себя возбужденно, и у них нарушился сон. Настоятель местного монастыря провел расследование и узнал, что всему виной один кустарник, плодами которого они полакомились. Он отважился на эксперимент: сварил эти плоды и выпил получившийся напиток. И знаешь, что потом произошло?

— Он тоже не смог уснуть?

— Именно! И тогда наставник подумал: на вечерней молитве многие монахи засыпают, так почему бы не напоить их этим напитком?

— Ему здорово повезло. Я бы на его месте не стал есть плоды с незнакомого мне куста.

— Потому что ты осторожный, Цукаса.

Что есть, то есть. Я знаю свою недоверчивость ко всему новому и незнакомому.

— Извини, что перебил. И чем все закончилось?

— Случилось так, как он и предполагал. Больше во время вечерней молитвы спящих не было. И после этого монахи стали употреблять «черный напиток» из плодов того кустарника постоянно.

В этот момент официантка принесла нам венский кофе. Перед нами стояли чашки с напитком, щедро сдобренным взбитыми сливками.

— Удивительно, что кофе, который мы сейчас пьем вот так запросто, изначально был церковным напитком. Забавно!

— На самом деле именно поэтому он и распространился. Ведь в те времена без религии и шагу нельзя было ступить.

— Да уж, – ответил я, размешивая сливки. Такое сочетание придало кофе нежный цвет.

— По другой легенде, Ной во время описанного в Ветхом Завете потопа вышел на гору, где как раз росло кофейное дерево.

— Ной – это тот, что ковчег построил?

— Да. Считается, что после потопа он вырастил виноград, чтобы сделать вино.

— И при чем здесь кофе?

Амон покачал головой.

— Название «кофе» происходит от арабского слова «кахва». Однако и вино они тоже называли «кахва».

— Получается, Ной, выйдя из ковчега, принялся выращивать кофе?

— Получается, что так.

Но разница между кофе и вином огромная! Взять хотя бы то, что кофе не позволяет уснуть, а вино, наоборот, усыпляет. Однако, возможно, это уже моя проблема непереносимости алкоголя.

— Считается, что Христос обращал воду в вино. Но было бы куда интереснее, если бы это было не вино, а кофе. Или и то и другое. Так, например, появился бы датский кофе^[15].

— Прекрасно! – просиял Амон, размешав сливки. – Кобальту наверняка понравится эта история за чаепитием. Пожалуй, я украду эту идею?

— Конечно. Мне не жалко. – Еще бы я отказал! – А кроме того, Иисус позаботился о хлебе. Кофе и хлеб – это же основа завтрака. Получается, что он основоположник завтрака.

— Ха-ха, потрясающе! Настоящий здравый Сын Божий! Однако для начала ему нужно прекратить страдать и начать заботиться о своем здоровье.

— Да уж.

Я и не предполагал, что Амону так нравятся шутки на тему религии. Все-таки пока он остается для меня загадкой.

И вот наконец мы приступили к нашему венскому кофе, который с первого же глотка разлился приятной волной, заполнив чуть ли не каждую клеточку тела.

— Боже, как вкусно…

— Бодрящий вкус, да? Чтобы добиться окисления, здесь при фильтрации используют ледяную воду.

Видимо, именно окисление придает кофе такой терпкий вкус, что его крепость чувствуешь, едва пригубив. Я, как мог, растягивал послевкусие.

— Хотелось бы попробовать и датский кофе, но посетителей становится все больше, – обернулся Амон.