Книга Баба Галя, или Волшебное зелье попаданки, страница 16 – Мариса Бель

— Всё, — сказал он, протягивая Галлии свиток. — Теперь ты хозяйка. Поздравляю.

Галлия взяла бумагу, чувствуя, как дрожат руки.

Дом. Лавка. Всё её.

Впервые в жизни — в обеих жизнях — у неё было своё собственное дело. Не казённое, не мужнино, не съёмное. Своё.

— Спасибо, — сказала она Соре, когда они вышли на улицу. — Я не подведу.

— Знаю, — кивнула Сора. — А теперь пошли домой. Замёрзла я.

Зима пришла внезапно.

За одну ночь выпало столько снега, что утром Галлия не могла открыть дверь, пришлось вылезать через окно и откапывать. Сора кашляла всё сильнее, но из кресла не вставала.

— Ты не суетись, — говорила она Галлии. — Я в порядке. Просто зима, старость. Переживу.

Но Галлия видела, что дело плохо. Она варила самые лучшие зелья, какие знала. От кашля, от слабости, от упадка сил. Сора послушно пила, но легче не становилось.

— Брось, — сказала она однажды, когда Галлия принесла очередной отвар. — Не трать силы. Моё время пришло.

— Не говорите так, — упрямо твердила Галлия. — Вы ещё поживёте. Вот весна придёт, травы зацветут, вы поправитесь.

— Весна, — Сора улыбнулась. — Хорошо. Я подожду весны.

Но до весны Сора не дожила.

Она ушла тихо, во сне. Утром Галлия пришла с завтраком и увидела, что старушка лежит с закрытыми глазами, и на лице её застыло спокойное, почти счастливое выражение.

— Сора, — позвала Галлия. — Сора, просыпайтесь. Завтрак стынет.

Тишина.

Галлия подошла ближе, тронула за плечо. Рука была холодной.

— Нет, — выдохнула Галлия. — Нет-нет-нет…

Она упала на колени рядом с креслом и заплакала навзрыд.

— Не уходи, — шептала она. — Ты же обещала… ты говорила, что подождёшь весны… Не оставляй меня одну…

Но Сора молчала. Только лёгкая улыбка застыла на её лице.

Похороны были скромными. Пришли соседи, те, кто знал Сору много лет. Пришёл старый Алый, ядовитых дел мастер, пришли стражники, которым Галлия помогала, пришла соседка с пирожками. Все помянули старую травницу добрым словом.

— Хорошая была, — говорили соседи. — Справедливая. Никогда не обманывала.

— Царствие ей небесное, — шептала Галлия, глядя, как гроб опускают в мёрзлую землю. — Пусть земля будет пухом.

Она поставила на могилу простой деревянный крест и горшочек с сухими травами, теми, что Сора любила больше всего. Мята, мелисса, ромашка. Запах детства, запах дома.

В лавке стало пусто и холодно.

Галлия сидела в кресле Соры, укутавшись в её старый платок, и смотрела в окно. За мутным стеклом кружился снег. Дуб стоял голый, чёрный, но всё такой же могучий.

— Что ж, — сказала Галлия вслух. — Обещала я тебе, Сора, что лавку сохраню. Сохраню. Обещала людей лечить, буду лечить.

Она встала, поправила платок и пошла в подвал проверить запасы. Работа всегда помогала от тоски.

На пороге она обернулась.

— Спасибо тебе, — сказала она тихо. — За всё спасибо. И прости, если что не так.

В ответ где-то скрипнула половица, словно Сора отозвалась.

Галлия улыбнулась сквозь слёзы и пошла работать.

Первое утро без Соры было самым трудным.

Галлия проснулась на рассвете, привычка, выработанная за месяцы жизни в лавке, сработала даже сквозь тяжёлый, полный сновидений сон. Она села на кровати и несколько минут просто сидела, глядя в стену.

Внизу не слышно было привычного звона посуды, не пахло свежезаваренным чаем, не раздавался бодрый голос: «Вставай, соня!»