Книга Эхо Синтры, страница 76 – Дмитрий Вектор

Тьягу смотрел на неё, и его глаза загорелись. Это была отчаянная, дикая идея. Но она была лучше, чем ритуал самоубийства.

— Устроить ему короткое замыкание, — понял он. — Перегрузить его силой, настолько чистой и противоположной его природе, чтобы он… заткнулся. На время. Дав нам возможность найти способ его уничтожить.

Идея, безумная и отчаянная, родившаяся в пыли разгромленной библиотеки, обрела плоть и кровь. Это был не план окончательной победы, а скорее диверсия, рискованная попытка выиграть время. «Короткое замыкание для тьмы», — как назвал это Тьягу. Идея заключалась в том, чтобы направить концентрированную энергию трёх священных артефактов не на исцеление дома, а непосредственно на «Вороний Камень», запертый в сейфе. Перегрузить его светом, любовью и знанием до такой степени, чтобы его тёмное сознание, его «голос», на время замолчало.

Они вернулись в кабинет. Гул, исходящий от сейфа, стал тише после неудачной попытки соблазнить Тьягу, но в нём теперь слышались злобные, мстительные нотки. Хищник был разочарован, но не побеждён.

— Нам нужно вытащить его оттуда, — сказала Лара, глядя на массивную дверь сейфа. — Мы не можем воздействовать на него через слой стали.

— Открыть сейф — значит выпустить его. Частично, — возразил Тьягу. — Он сможет влиять на комнату. На нас.

— Он и так на тебя влияет, — твёрдо ответила она. — Лучше встретить врага лицом к лицу, чем позволять ему шептать тебе в спину.

Он согласился. План был опасен, но бездействие было ещё опаснее.

Они начали готовиться. Кабинет Тьягу превратился в алхимическую лабораторию. Они принесли сюда всё, что могло понадобиться. Три артефакта заняли центральное место на огромном письменном столе. Бронзовая астролябия, сияющий сапфир и пожелтевшая нотная рукопись. Лара принесла из своей мастерской мощные лампы с направленным светом. Тьягу достал из глубин дома несколько больших зеркал из серебра, которые, по его словам, его предки использовали в каких-то ритуалах очищения.

— Согласно хроникам Гильдии, чистое серебро отражает и усиливает эманации света, — пояснил он. — Мы создадим своего рода фокусирующую линзу.

Они расставили зеркала вокруг стола, направляя их на то место, где должен был лежать камень. Лампы были нужны, чтобы «активировать» астролябию — на этот раз у них не было времени ждать заката.

— Как мы совместим всё это? — спросила Лара, когда приготовления были закончены. — В прошлый раз у нас было три комнаты, три человека. Теперь нас двое. И всё должно произойти здесь.

— Я буду «Мелодией» и «Слезой», — сказал Тьягу. — Я прикоснусь к сапфиру и одновременно попытаюсь заставить вибрировать воздух в комнате, воспроизводя гимн. Это заберёт почти все мои силы. Ты, как и прежде, будешь «Словом». Ты должна будешь активировать астролябию.

Он посмотрел ей в глаза.

— Лара, когда я открою сейф, он ударит. В первую очередь, по мне. Он попытается снова пробиться в моё сознание. Ты должна будешь действовать быстро. Как только я дам знак.

Она кивнула. Её сердце колотилось, но руки были твёрдыми.

Момент настал. Тьягу глубоко вздохнул, подошёл к сейфу и, произнеся что-то на древнем, гортанном языке, повернул массивную рукоятку. Дверь со скрипом отворилась.

Из тёмной глубины сейфа на них дохнуло не просто холодом. Это была абсолютная, поглощающая свет пустота. Чёрный камень лежал на полке, и теперь он не просто гудел. Он пульсировал. Тёмные, маслянистые волны расходились от него, искажая воздух. Кабинет погрузился в полумрак, словно камень высасывал свет из комнаты.