Книга Эхо Синтры, страница 22 – Дмитрий Вектор

— Из нашего сада, — сказал Тьягу, кончиком пальца коснувшись хрупких лепестков. — Они цветут здесь каждую весну.

В его голосе прозвучала такая нежность и печаль, что у Лары сжалось сердце. Он говорил не о цветке. Он говорил о веках, которые он провёл в этом саду, наблюдая, как камелии расцветают и увядают, снова и снова, в бесконечном цикле, из которого он был исключён.

Они обыскали всё бюро, но дневника не было. Затем они перешли к туалетному столику. Среди флаконов из-под духов, давно выдохшихся, и серебряных щёток для волос они не нашли ничего, кроме ощущения прикосновения к чужой, интимной жизни.

Лара работала, а Тьягу скорее присутствовал, наблюдая за ней. Он был проводником в этом мире теней, но, казалось, сам боялся прикасаться к его артефактам. Каждый предмет был для него не просто старинной вещью, а частью его собственной бесконечной истории, напоминанием о тех, кого он пережил.

— Может быть, в кровати? — предположила Лара. — В тайнике в изголовье?

Они подошли к огромному ложу. Резное деревянное изголовье было настоящим произведением искусства — переплетение ангелов, цветов и фамильных гербов. Лара провела рукой по гладкому дереву, прощупывая каждый сантиметр в поисках скрытого механизма. Её пальцы на мгновение коснулись его руки, когда они одновременно потянулись к одному и тому же узору.

Холод. Знакомый, но уже не пугающий, а скорее… интимный. Это был его холод, его особенность, его знак. Он не отдёрнул руку, как в библиотеке. Он просто замер, и Лара почувствовала, как под её пальцами напряглись его мышцы. Их взгляды встретились над резным изголовьем. В полумраке комнаты его глаза казались почти чёрными, и в их глубине она увидела отражение своего собственного лица. Мгновение растянулось, наполнившись безмолвным напряжением, которое было куда сильнее страха или любопытства.

Лара первой отвела взгляд, возвращаясь к поискам.

— Здесь ничего нет, — сказала она, её голос слегка дрогнул.

Она уже была готова сдаться, когда её взгляд снова упал на письменное бюро. Как реставратор, она привыкла замечать детали, которые ускользали от других. И сейчас она увидела то, что пропустила вначале. Один из декоративных элементов, резная виноградная лоза, вившаяся по ножке бюро, был едва заметно светлее, чем остальное дерево. Словно его касались чаще других.

Она подошла и осторожно нажала на один из резных листков. Ничего. Потом на другой. Раздался тихий щелчок, и часть орнамента поддалась, открыв небольшую, глубокую нишу в толще ножки.

— Тьягу, смотрите! — выдохнула она.

Он подошёл и заглянул внутрь. На дне тайника, на подкладке из тёмного бархата, лежала не книга. Там лежала небольшая шкатулка из тёмного дерева, инкрустированная перламутром в виде морских волн.

Сердце Лары забилось от волнения. Она осторожно достала шкатулку. Она была тяжёлой для своего размера. И она была заперта на крошечный серебряный замочек.

— Дневник… он должен быть внутри! — прошептала она, пытаясь поддеть крышку ногтем. Но замок держал крепко.

— Нужен ключ, — констатировал Тьягу. Его голос был спокоен, но Лара видела, как в его глазах вспыхнул огонёк азарта.

Они переглянулись. Разочарование от того, что дневник не дался им в руки так легко, смешивалось с новым, ещё более сильным волнением. Это была загадка внутри загадки. Матрёшка из тайн, оставленная умной и осторожной женщиной.