Книга Ученица Темного ректора. Как спрятать истинность от дракона, страница 44 – Юлия Ханевская

— Ситуация с мисс Грайс уникальна, — начинает он, словно объясняя что-то глупцу. — Она оказалась частью пророчества, да еще прибывшей из будущего…

— Тогда этот прецедент должен быть официально задокументирован, — резко перебивает его отец.

Даррен застывает. Он явно не ожидал такого отпора.

— И опрашивать ее без законного представителя вы не имели права, — продолжает отец, не повышая при этом голоса. — Если Лилиан подверглась жестоким действиям со стороны неизвестных лиц, а потом пережила путешествие во времени, она в первую очередь нуждается в медицинской и психологической помощи.

Он прищуривается и добавляет:

— А не в допросе малознакомым ей драконом. Посреди ночи.

У меня перехватывает дыхание. Я хотела бы обнять папу прямо сейчас.

Даррен теперь словно статуя, высеченная из теней. Его лицо каменеет, взгляд становится абсолютно нечитаемым.

Я вижу — он понимает, что отец прав в каждом слове. И ненавидит это.

— Не нужно официальных заявлений, — произносит он убийственно спокойно. — Это может плохо кончиться для всех.

Он бросает на меня взгляд.

— Никто ведь не хочет, чтобы мисс Грайс, как первая в истории вернувшаяся из будущего, стала объектом исследований?

Меня бросает в дрожь.

— Точно так же и для меня, — продолжает дракон. — То, что мне было передано пророчество — секретная информация. Я разбираюсь с этим тайно.

Папины брови приподнимаются.

— Что ж, раз уж речь пошла о пророчестве… — он складывает руки за спиной. — Если в нем действительно озвучено имя моей дочери, мы тоже должны прослушать его или прочитать.

Он смотрит на Даррена в упор.

— А не узнавать с чужих слов.

И вот тут… температура комнаты резко падает.

Рядом с Дарреном сгущаются тени — вязкие, плотные, почти живые. На шее проступают полоски черной драконьей чешуи, блестящей в свете волшебных ламп, подобно обсидиану.

Я машинально отодвигаюсь назад, вжимаясь в кресло.

Наконец ректор отвечает:

— На данный момент я никому не собираюсь показывать текст пророчества.

Папа делает вдох, а затем выдает в ответ:

— Тогда на данный момент в память Лилиан никто не влезет. Ни вы, ни я, ни кто-либо еще.

Он делает полшага, заслоняя меня собой.

— Она под моей защитой. Но также на ее стороне закон. Пока она сама не даст вам добровольное согласие, господин Риверзен, вы не коснетесь ее ни пальцем, ни магией.

Мои глаза расширяются. Горло сжимается от эмоций.

Хочется заплакать: от облегчения и благодарности, от того, что он… стоит за меня. Не сдается.

Я бросаю взгляд на Даррена.

То, что я вижу… пугает.

Его зрачки узкие, вертикальные, как у настоящего дракона.

Лицо — маска.

Воздух вокруг дрожит, как перед взрывом.

Я чувствую, как невероятно, смертельно он зол.

Он привык, что никто не ставит ему ультиматумы. Никто не держит его в рамках.

Никто не мешает завладеть тем, чего он жаждет.

В комнате стоит тишина — вязкая, давящая, будто сама магия задержала дыхание.

Секунда.

Две.

Три.

И только потом дракон произносит — голосом, от которого у меня мурашки бегут по затылку:

— …Хорошо, — он выпрямляется, и даже это движение кажется опасным. — Я больше не побеспокою мисс Грайс по этому делу.

И это не звучит, как уступка.

Это обещание, что он найдет другой путь.

Я почти бегу по широкому коридору, залитому светом из высоких арочных окон. Ученическая сумка перевешивает в правую сторону, так как я забыла наложить на нее облегчающие чары, но это ничуть не задерживает меня.