Книга Кружевная история попаданки, страница 47 – Дия Семина

Проговорив жестокие слова, какие вовсе не собирался произносить вслух, слегка ужаснулся. Женился бы на подобной, и конец счастья бытия в этом бренном мире накрыл бы мгновенно.

— А ресторан? Прогулки? Вы ухаживали за мной, а потом возникла она. Боже, я её видела вчера в городе. Беременная эмигрантка, она появилась в одно время с вами. Это вы её притащили в столицу? Она беременная от вас? Свою шлюху из-за границы…

— Прекратите сейчас же порочить имя невинной женщины, вы понятия не имеете, через какие страдания она прошла. И не смейте обвинять меня в неподобающем поведении. Оглянитесь, вокруг вас пустыня, женихи бояться даже взглянуть, вы как репей, влюбчивая в любого, кто с вами потанцует, посмотрит на вас чуть дольше. Но мужчине также нужно время, чтобы понять свои чувства. Будь вы чуть проще и чуть менее напористой в делах такого плана, не преследовали бы вы меня, как шпионка. То, возможно, я бы увлёкся вами, ваша красота поразительна, но душевного единства между нами нет и быть не может. Однако этот разговор переходит все границы, не мне стоило проводить сию нравственную беседу, а вашим родным.

— Вот именно, вы перешли все границы, но я отомщу, вся столица узнает, о вашей пошлой связи.

— Сударыня, не заставляйте меня писать гневное письмо вашему отцу. Вы угрожаете репутации следователя Тайной канцелярии, человеку, который спас вашу семью от позора. Проявите хоть толику благородства…

— Ненавижу! Как я вас ненавижу, подлец! — прошипела, развернулась и вылетела из кабинета, неприлично громко хлопнув дверью.

У таких натур от безумной влюблённости до безумной ненависти настолько тонкая грань, что нет возможности её отследить. А может быть, и нет у неё этих граней, избалованная до невозможности отцом. Он потакал каждой её прихоти, и в том его главное преступление. А теперь она своими истериками поставит под сомнение отчёт о невиновности Кирилла Гордеева, и тогда им придётся очень горько.

Барон закрыл глаза, с трудом преодолевая испанский стыд и сожалея, что нет возможности сменить имя и сбежать за границу, прекрасно понимая, что Наталья Кирилловна не оставит этого дела, и придётся иметь непростой разговор с её отцом, а это ужасно утомительно для занятого мужчины, да и вряд ли беседы поймут.

Внезапно встал из-за стола, сделал уверенный шаг к бюро, достал портрет Элис и поставил на видном месте. Прекрасно понимая, что Наталья права, если уж короткие прогулки с ней породили в обществе кривотолки, то встречи с Элис, даже случайные послужат поводом для скандала. Беременная эмигрантка и Феликс Юрьевич Вельго, старший следователь Тайной канцелярии несовместимы, как вода и масло.

С трудом собрав мысли и заставив себя продолжить работу над очередным отчётом, Феликс отвлёкся от амурных мыслей и почувствовал себя вполне уверенно, а чуть позже даже испытал некое облегчение, ведь непростой разговор с Натальей состоялся.

Ещё раз взглянул на портрет Элис, улыбнулся, понимая, что этот тот максимум, на какой он может рассчитывать. Любить её как актрису, певицу, кого-то недосягаемого и далёкого. Или кого-то из прошлого, которого не вернуть.

Но он многое бы отдал, чтобы прямо сейчас очутиться в кают-компании, запертым с ней…

— Ваше Благородие, к вам капитан Смирнов и наш советник Журавлёв, — очень тихо доложил секретарь, намекая, что посетители уже за дверью.