Книга Эльф для цветочницы, страница 70 – Элейн Торн

Она прижала палец к его губам.

— Ты — его сын, — сказала она твёрдо. — И он едет к тебе. Через всё королевство. Старый человек, который потерял сына и вдруг узнал, что он жив. Что бы ни случилось за эти годы, он хочет тебя видеть. Это уже ответ.

Калеб закрыл глаза и прижался лбом к её лбу. Они сидели так долго, в тишине теплицы, среди запаха влажной земли и роз.

— Я боюсь, — прошептал он.

— Я знаю, — ответила она. — Я буду рядом.

Неделя тянулась бесконечно.

Калеб стал рассеянным. Он работал в теплице, но часто замирал, глядя в одну точку, и секатор повисал в его руке. Розалинда не тревожила его расспросами — просто была рядом, касалась его плеча, когда проходила мимо, оставляла кружку горячего отвара на краю грядки. Томас, почувствовав напряжение, старался не шуметь и брал на себя больше работы в лавке.

По вечерам они сидели у очага, и Калеб рассказывал. Впервые — подробно, не скупыми фразами, а целыми историями. О замке у подножия Серебряных гор, где летом не тает снег на вершинах. О матери, леди Ириэль, которая учила его слушать ветер и разговаривать с деревьями. Об отце, который брал его на охоту и показывал, как читать следы зверей. О братьях — без гнева, просто как о факте: Элиан, красивый и обаятельный, и Тарион, сильный и молчаливый.

— Я любил их, — сказал он однажды вечером, глядя в огонь. — Несмотря ни на что. Когда я очнулся в караване, я не мог поверить. Я думал, что это ошибка, что они не могли... А потом годы шли, и я понял: могли. И сделали. Но где-то глубоко внутри я всё ещё помню, как Элиан учил меня стрелять из лука. Как Тарион носил меня на плечах, когда я уставал на прогулках. Это не исчезает. Даже если хочешь, чтобы исчезло.

Розалинда молча гладила его по волосам. Она понимала. Сложные, запутанные чувства к тем, кто должен был любить и защищать, а вместо этого предал. Она чувствовала то же самое к Джеймсу — ненависть, смешанную с памятью о том, каким он был вначале.

Отец приехал на закате.:

Розалинда увидела его первой. Она стояла у окна лавки, поправляя букет, когда на улице показалась карета, запряженная четверкой черных лошадей. Из кареты вышел мужчина высокий, седой, в тёмно-синем плаще, подбитом мехом. Он ехал медленно, словно давая себе время, и его взгляд скользил по вывеске «Розы Миррадина», по витрине с цветами, по скромному фасаду.

Она вышла на крыльцо. Теперь она видела его лицо: изрезанное морщинами, с теми же светлыми глазами, что у Калеба, и теми же высокими скулами. Он был старше, чем она представляла. Горе состарило его раньше времени.

— Госпожа Майер? — спросил он, и его голос дрогнул.

— Лорд Элландил, — она склонила голову. — Ваш сын... он ждёт вас. В саду.

Отец кивнул и пошёл за ней. Он не спрашивал, как Калеб выглядит, что с ним стало, готов ли он к встрече. Он просто шёл — медленно, опираясь на дорожную трость, — и в его глазах была такая надежда, смешанная со страхом, что Рози отвела взгляд.

Она остановилась у калитки в сад и указала вглубь, где среди голых зимних кустов виднелась теплица.

— Он там.

Отец пошёл один. Рози осталась у калитки, прижав руку к груди, где бешено колотилось сердце.

Калеб услышал шаги.

Он стоял спиной к входу, пересаживая молодой саженец розы, когда гравий захрустел под чужими ногами. Шаги были тяжёлыми, неровными — так ходят старики или те, кто несёт на плечах слишком много лет.