Книга Уравнение трёх тел, страница 43 – Анна Есина

— Могла и не уточнять. Своих одноклассников я помню до сих пор. Жирпромторга в том числе, — она пододвинула к себе тарелку с рёбрышками и запечённым картофелем. — А при чём тут толстяк?

— Плохо ты своих одноклассников знаешь, — претенциозно воскликнула и открыла на смартфоне галерею. Смахнула недавнее фото с трусами и долистала до селфи и портрета на фоне Москва-Сити, сохранённого из профиля в мессенджере.

— Да ну на, — Лилька аж подавилась и тяжело стукнула себя кулаком по груди. — Это Смолин?

— Видоизменился, скажи?

— Он и есть твой начальник? — она выхватила у меня телефон и увеличила лицо, придирчиво рассмотрела часы на руке и с тем же тщанием исследовала селфи на кожаном диване.

— Свезло, так свезло, — горестно вздохнула.

— И что? С ним ты тоже?.. — спросила Лилька без осуждения.

— Не совсем. Так, поразвлекались в его машине.

Аккуратно оттатуаженные брови сестры взлетели вверх.

— Знаешь, — медленно протянула она, гася экран на моём телефоне, — студента я ещё могла понять...

— Интерна, — поправила.

— Один черенок. В пустоголового мальчишку не влюбишься, он только для матрасных утех годится. Но это...

— Выгуливаю внутреннюю шлюшку, — пожала плечами, и саму покоробило от формулировки.

— А по-моему, ты прячешься от симпатии. Нарочно не зацикливаешься на ком-то одном, чтобы ненароком не подпустить ближе, — быстро проговорила Лилька и спряталась от меня за чашкой чая.

— Снова сулишь мне скорое замужество? — хмыкнула. — Кому нужна ущербная баба?

— Ксю, не начинай! — она схватила меня за руку и до боли стиснула.

— Я констатирую факт. Это не самобичевание и даже не попытка надавить на жалость. Не нужен мне никто. Так, пара-тройка эмоций, чтобы по ночам не просыпалось желание влезть на подоконник и повыть на луну.

Лилька печально вздохнула.

— Тогда валяй. Мути с обоими, пока не узнали друг о друге.

— Артур знает.

И вновь бедняжке пришлось проглотить изумление.

— Кино и немцы, короче, — подвела размытый итог сестра. — Свали-ка ты в недельный отпуск, скатайся куда-нибудь, приведи мысли в порядок.

Я сделала вид, что задумалась над советом.

Только на следующий день поехала вовсе не на Багамы (с зарплатой в шестьдесят тысяч целковых в месяц мне светили острова разве что между двумя речками в соседнем захолустье), а на кладбище. Набрала цветов у центральных ворот и долго шла к единственному месту в мире, где чувствовала себя, как дома.

Пятое декабря. Сегодня моему Саньке исполнилось бы тридцать три года, но он не отпраздновал даже двадцать восьмые именины. Ушёл в двадцать семь, как и его кумир Курт Кобейн.

Уже на подступе к могилам поняла, что следовало идти сюда после обеда. Однако развернуться и драпануть помешала банальная строптивость. Вот ещё, стану от них бегать и прятаться.

Рядом с кованой оградой стояла потрёпанная серебристая Тойота. Мои дорогие свёкор и свекровь.

— Здравствуйте, — приветствовала всех разом, и живот полоснуло острым лезвием при виде Санькиного памятника.

Фотографию мы выбрали самую лучшую. На ней он был в полный рост. Всклоченный брюнет в футболке и рваных джинсах с гитарой, перекинутой через плечо. Правая рука задрана вверх в рокерском жесте. На лице, таком любимом и родном, сияет голливудская улыбка. Он мог бы достичь небывалых высот благодаря своим голосу, таланту, внешности и бешеной харизме.