Книга После развода. Вот она любовь, окаянная, страница 60 – Элен Блио

— Это на приданое нашему чемпиону!

— Ну, на приданое я, к счастью, зарабатываю... — тихо шепчу подругам.

— Это не важно! Памперсов много не бывает.

Вздыхаю — это точно!

Вспоминаю своё первое материнство, наши с Никитой финансовые дыры.

Да что, дыры! Просто жопа была, если честно! И я так, конечно, не хочу.

Нет, сейчас у меня реально есть хороший доход. Но наша жизнь, это коробка конфет, как говорила мать Фореста Гампа, никогда не знаешь, какая подвернётся, будет ли это молочный шоколад с ванильным муссом внутри, или несъедобный кусок соевого суррогата...

В общем, в наше время от судьбы можно ждать чего угодно, и даже хорошая финансовая подушка не гарантирует ничего.

Ладно, пусть продают!

Отрезаю кусок, держу в руках.

— Дорогие гости! Первый кусочек этого вкуснейшего торта из рук нашей очаровательной мамочки!

— Вместе с ее поцелуем! — добавляет Ленчик, а я смотрю гневно.

— С ума сошла? Ни с кем я не собираюсь целоваться! Это как минимум опасно, не гигиенично!

— А если со мной, Лен? — подмигивает игриво Сашка, а я головой качаю.

— Иди ты в пень. Тебя я и так поцелую!

Отвечаю и наталкиваюсь на мрачный взгляд Яна Ужасного.

Что?

Ну, смотри! Смотри!

Да, я целуюсь с другим мужчиной! И ребёнка жду!

А ты…ты подлец, прекрасно мог позвонить. И не начинать отношения с молодой девчонкой! И уж точно не продолжать их, поняв, что эта девчонка моя дочь.

Видимо, мой взгляд красноречив.

Потому что Измайлов отворачивается.

Неужели не будет участвовать в аукционе?

— Внимание! Первый кусок нашего супер шикарного гендерного тортика!

Отрезанный ручкой нашей прекрасной будущей мамочки! Для вас! Только для вас!

Самый вкусный! Самый большой! Не пропустите! Аукцион для всех. Начальная ставка тысяча рублей, шаг — пятьсот рублей! Бонус — возможность потрогать как наш будущий футболист лупит маму пяткой!

Я глаза закатываю!

Этого только не хватает!

Но бороться с моим девочками — утопия.

Аукцион начинается.

Первая ставка за Соломиным, дальше сама Янка, мои мастера, дочь, снова Соломин, муж моей давней школьной подруги, которая тоже тут, опять Янка, Ленчик, Солома, Полина, Янка, Солома, Полина...

— итак, восемь тысяч раз, восемь тысяч два.

— Десять — резко поднимает руку Соломин, улыбаясь мне.

Десять тысяч за кусок торта и возможность потрогать мой беременный живот? Ну…наверное это нормально, для такого мероприятия?

Вспоминаю, как мы на нашей скромной свадьбе с Никитой пытались всеми правдами и неправдами собрать денег чтобы хотя бы отбить само мероприятие.

Тогда как раз Ленчик устроила моё фееричное похищение и заставила друзей Никитки раскошелиться.

Ещё мы продавали шампанское из туфли невесты, саму туфлю, танец с женихом —это были феерично.

Вообще, если вспомнить, не самая плохая была свадьба.

И мы любили друг друга.

Любили.

После этого слова у меня в голове многоточие. Я так и не могу понять почему все произошло именно так.

Не могу и не хочу понимать.

Мне уже не интересна природа предательства.

Мужского ли, женского ли.

Предательства в принципе.

Когда вот так.

Без объявления войны.

За спиной.

Стреляя в спину. которая тебя столько лет прикрывала.

Да, именно прикрывала.

Я была рядом с бывшим мужем в самые сложные моменты. Я поддерживала. Я вдохновляла. Я помогала.

Я мотивировала.