Книга Отвоюю её у друга, страница 8 – Евгения Чащина

— Впервые с тех пор как ты вернулся, я с тобой согласна.

Теперь нас в кабинете трое против одного.

Я пытаюсь подняться, но слишком слаба, и снова падаю, а сильные руки Гура поддерживают, не давая столкнуться с полом.

— Он убил нашего сына. Он мог убить тебя. Я чуть не умерла в больнице. Пожалуйста, скажи, что тебе его жаль так, чтоб мы поверили. Потому что единственное, о чем я жалею, что я не сделала это своими руками.

Я слышу себя со стороны. Я понимаю, как это звучит. И мне не стыдно. Этот человек разрушил мою жизнь. Я не прощу его никогда, и даже смерть не искупит его вины. Только одного я решительно не могу понять...

— А мотив? Я могу понять, почему Илья. Илья отобрал его отель и там свои счёты. Но Вартана за что? Почему он не убил меня?

— А для мстительной твари нужны серьезные мотивы, бледнолицая? - хмыкает Гурам, - Вартан уже стал в разряд врагов, когда вписал Егорова лицом в асфальт и заявил, что его пристрелят за тебя.

— А если Вартана пристрелят, останется морально убитая вдовушка с кучей бабла, которую легко кулаками вернуть в её темницу и присвоить бабки, - осенило меня, когда Гурам озвучил свои мысли.

Я взяла из рук Ильи стакан и жадно выпила. Я была опустошена.

— У тебя бы остался Гурам, - фыркнул муж и стащил меня с Гурама на диван.

— Ты прекратишь уже? - вперилась в него злым взглядом. - При свидетелях говорю: ещё одна сцена ревности и будешь искать себе новую жену.

— Ай, ай, Вартан, да на твою жену никто не претендует, - ехидно насмехается Сагалов.

— Поговорим об этом тогда, когда твои мозги на место станут. Я уже предвкушаю кулак в своей роже.

— Парни, вы придурки, вам напомнить о клятве? Никакая баба не станет между нами?

— Они придурки, - подтверждаю слова Гурама.

Вот ведь два индюка напыщенных. Пора расставить все точки над i.

— Я вам не переходящий трофей, олухи. Ты, - смотрю на Сагалова, - всё просрал. Мне плевать, станут ли твои мозги когда-нибудь на место. Не нужна - и хвала небесам, задержись на этой мысли навсегда. Ты, - поворачиваюсь к мужу, - ты продолжай в том же духе и тоже всё просрешь. После этого невменяемого, - пренебрежительно киваю на Илью, - я не переношу ревность. Он хвалился, как хотел подложить меня под рандомного чувака в отеле, потому что приревновал? Или такое пацанам не рассказывают, слишком больное?

Я жестко смотрю на мужа и говорю ему вкрадчиво и зло:

— Я поводов не давала и не даю. Ещё раз услышу нотки ревности в твоем голосе, тебе не понравится, что будет.

— Овации, Егорова, нападать на человека, который ни хуя не помнит из прошлого. А ты, Вартан, слушай и бесись больше, сильнее. Ты головой соображаешь? Это баба, обычная баба, которую нужно держать в узде.

— Сага, придержи коней, - стопорит Гурам Илью. - Парни, вы сейчас оба неправы.

Я замираю и перестаю сверлить взглядом мужа. Он прав. Он реально ничего этого не помнит. И мне свою боль надо не ему в лицо выкрикивать, а прорабатывать в кабинете психолога.

— В чём-то он прав.

Все трое поднимают взгляд на меня, я же стараюсь ни на кого не смотреть.

— Он не помнит меня, но помнит вас.  Наши с ним ошибки разбились вместе с вертолётом, а вам нужно сохранить свою дружбу любой ценой, пока эти штуки на ваших шеях вас защищают. Дальше мне не место в этом разговоре.