Книга Отвоюю её у друга, страница 47 – Евгения Чащина

Я стою и разрываюсь между тем, чтобы послать его так далеко в жопу, чтоб он точно не вылез, и ребенком, которого нужно подмыть.

Мать побеждает гордячку. Я, проклиная себя на чем свет стоит, вхожу в его спальню. Подхожу к ребенку, беру его на руки, подношу к комоду.

— Плед возьми или пеленку и подстели.

Выполняет без проволочек и следит за мной и зеваюшим довольным сыном.

— Таир, предатель, - фыркает Сагалов и целует ножку сына.

— Смотри, вот застежки. Расстегиваешь и аккуратно стягиваешь, стул еще не сформировался и если не хочешь, чтоб все было в какашках, аккуратно снимаешь, словно бомбу обезоруживаешь, - делаю шаг в сторону, предлагая ему самому все делать.

— И да, это мальчуган, всегда остерегайся краника, если не хочешь золотой дождь.

Он всё делал не так. Я словно медсестра руководила процессом и подавала нужные предметы.

— И что дальше? - держит бомбу в руказ, а мелкий ножками сучит.

— Этот выбрасываешь в мусорку вместе с салфетками, в своей ванной, и возвращаешься сюда, - усмехаюсь. - Если ты с ребенком один, сначала берешь его, затем выносите памперс. Оставлять ребенка одного категорически нельзя. Теперь у нас два из трех. Сыт, навалил, осталось спать уложить. Справишься?

— Нет.

Отвечает просто и деловито идёт с сыном в ванную. Таир начинает подкрякивать.

— Сейчас научимся штаны надевать, потом будем песни петь.

Кладет на кровать и пытается сунуть ноги в подгузник. Эта война неравна для всех. И финал фиерический. Крик Таира и фонтанчик мочи в пузо отцу.

— Мать моя женщина!

— Ахахах, так, Хьюстон, у нас проблемы, - тут же хватаю подгузник из его руки, подставляю, прикрывая пипку Таира. Поднимаю взгляд на Сагалова. Не хочу смеяться, но не могу сдержать злорадный ржач.  - Приведи себя в порядок и будет попытка номер два.

— Я не смогу. Он не хочет надевать эту дрянь!

— Все они не хотят, - пожимаю плечами, - скажи спасибо, что он еще переворачиваться и уползать не умеет, вот тогда тебе весело будет.

Я наклоняюсь к ребенку и за пару секунд надеваю на него памперс, потом слип.

— Готово. Приведи себя в порядок. Я присплю его и уйду. Следующее кормление около пяти утра, три часа поспишь, потом помнишь, что делать?

— Как мне лечь? - и вообще все это не то, нужно что-то делать и срочно, - побудь с ним до утра, пожалуйста. Утром я постараюсь что-то решить.

— И что ты решишь? Найдешь первую попавшуюся няню с круглосуточным проживанием, чтоб только я упаси боже в мамочку с не своим сыном не играла? Илья, ничего страшного не произойдет, если я немного о нем позабочусь, пока ты придешь в себя. Я уже воспитывала твоего сына и имею опыт. А привыкание к рукам или ко мне - чушь. Дети привыкают к заботе и ласке. Я могу дать ему это на этом этапе, когда ты придешь в себя - сможешь и ты. Я последний раз пытаюсь быть адекватной с тобой и прошу: позволь мне помочь тебе. Ради этого маленького человека и ради нее. Пожалуйста.

Я смотрю на него открытым взглядом и, по правде говоря, готовлюсь к тому, что он меня выставит. Но я сделала всё, что могла. Он его отец, и взваливать на себя больше, чем утяну, я не буду.

— Прости, я действительно нихрена не соображаю, поэтому так реагирую. Не в тебе дело. Проблема во мне. Я был не готов остаться один с младенцем на руках.

Илья подходит ко мне, и вжимает меня в себя, целует в висок и говорит.