Книга Отвоюю её у друга, страница 44 – Евгения Чащина

Её руки ложатся ко мне на талию.

— Но я сделаю всё, что в моих силах.

— Уж постарайся, - мои руки проезжаются по ее талии, вниз к бедрам.

Люба меня целует. Куда-то в бороду. А затем снимает с себя мои руки.

— Иди спать. Учитывая, какой крикливый этот парень, нас может ждать веселая ночь.

Смотрю на нее стеклянными глазами и выметаюсь из спальни. Иду к сыну. Ложусь и просто отключаюсь. Голова чугунная, а мне нужна передышка. Мысли в голове нехорошие, черные.

Стася

Я проснулась среди ночи от того, что мою грудь нагло мнут чьи-то руки. Я даже чуть не гавкнула на мужа, чтоб отвалил. Чувствую себя уставшей. А потом муж почему-то стал странно гулить и до меня дошло.

Открываю глаза, улыбаюсь.

— Привет, сладкий.

Настойчиво продолжает пытаться достать из майки мою грудь. Вылитый братик. Да что уж греха таить, и папочка.

На секунду я позволила себе вернуться в ту часть своей жизни, которая давно похоронена за семью замками. Когда мы с Ильей были счастливы. Тот несправедливо недолгий отрезок времени. Как утром просыпался он и тоже первым делам искал рукой мою грудь, и уже потом губы, потому что хотел меня. Всегда жадно и собственнически хотел.

Оба его сына пошли в него. Мой Илья был жадным малышом, но довольно спокойным. У меня была тревожная беременность, и я сделала все для того, чтобы успокоиться после родов.

Этот пирожочек же отнюдь не спокойный. Темперамент дай боже. Копия отца. Совсем ничего от....

Так, не надо туда. Не думать про Алию. Иначе я начну рыдать. А мне рыдать нельзя. Мне нужно просто заботиться о ее сыне, чтоб она не рыдала, наблюдая за ним оттуда, где она находится.

Поползновения становятся более настырными.

— Я тебя услышала, сладкий, идем кушать.

Дверь в детскую открылась и заглянула сонная Люба.

— Анастасия Викторовна, вам нужна помощь?

— Спи, дорогая, у меня все под контролем. Мониторь Илью, если он проснется буди меня. Кыш!

Я беру малыша на руки и спускаюсь с ним на кухню. Нажимаю на кнопку чайника и выставляю температуру, чтоб приготовить смесь. Укладываю Таира на люльку-качелю Ильи, которая спасала меня в первое материнство.

Но не в этот раз. Стоило мне сделать шаг от ребенка, как он тут же скривился и заплакал.

— Солнышко, я же здесь, я просто хочу приготовить тебе молочко, - улыбаюсь малышу, но он требовательно тянет ко мне руки и плачет. Голос богатырский, орать в папку умеют все.

— Сладкий, ты братика разбудишь, и тогда тут будет целый хор. Черт, - ругаюсь негромко и достаю малыша из люльки. И начинаются акробатические трюки. В одной руке, железно прижав к груди, держу ребенка, второй засыпаю в бутылочку смесь, заливаю водой и понимаю, что продумала все, кроме последнего шага - смешивания и взбалтывания.

Слышу за спиной шаги. Не вижу кто это, но кто бы ни был - мне нужна вторая пара рук.

— Хьюстон, у нас проблемы, - улыбаюсь, думая, что это скорее всего Люба пришла меня подстраховать, - нужно взболтать смесь срочно, пока она не пошла комочками.

Оборачиваюсь с ребенком и бутылкой и вижу того, кого не ожидала увидеть - Илью.

Он смотрит на нас сонными глазами, а сам одет в спортивные и майку, босыми ногами шлепает ко мне и исполняет просьбу.

— Он весь в меня, да?

— Ты прям как ксерокс их штампуешь, - улыбаюсь. - Он копия Ильи. Когда я увидела его в роддоме, мне пришлось себя ущипнуть, потому что я подумала, что машина времени швырнула меня в прошлый апрель и это мой ребенок.