Книга Отогрею твою душу, страница 17 – Евгения Чащина

— Сожги! — взвизгнула и, сцепив зубы, впервые я не получила удовольствие от секса. Впервые, единственное, что чувствовала — сухость во время полового акта.

Его последние слова так резанули мой мозг и глубоко засели в подкорке, что ничего с собой поделать не могла. И оправдывала его тем, что пьян, как скотина. Но нет, мой мозг не принимал доводы.

— Тебе лучше первым принять душ, — стараюсь говорить спокойно, хотя внутри такая буря, что внутренности переворачиваются.

Чувствую себя куклой, которую трахнули и отложили до лучших времён.

— Тебе лучше не указывать, что мне делать, — хмыкает. — Ты потеряла доверие, крошка. Надеюсь, ему ты давала не так сладко, как мне.

— Не давала, — бросаю на ходу слова и вылетаю из ванной.

Черт, мне даже крыть нечем. Я даже не знаю, воспользовался ли мной тот мужик или нет?! Сползаю на пол, кладу голову на сидение кресла и рыдаю как можно тише. Как дальше жить? Как дальше строить доверительные отношения, если мне никто не верит? Неужели свекровь получит победу так легко?! Что-то внутри меня жутко орёт и заставляет бороться за семью, а глас разума слабенько пищит: да пошли их семью лесом.

Не сразу слышу, что дверь в ванной скрипнула. И в спальне я уже не одна. Приподнимаю голову и смотрю на Влада. Полностью обнажен. Не обделён мужскими достоинствами, это однозначно. При своих метр восемьдесят пять мой муж имеет широкие плечи и узкую талию, крепкие ягодицы и длинные мускулистые ноги. Одно загляденье. И даже сейчас он прекрасно понимает, что я рассматриваю его пятую точку. Поворачивает голову и ловит мой взгляд.

— Ты, правда, считаешь, что я могла привести в нашу спальню чужого мужика, когда за стенкой твоя мать?!

— Проверим? — испепеляет меня взглядом и натягивает спортивные штаны, которые достал из шкафа.

— Мама, — орет озлобленно. — На пару слов!

Свекровь оказывается у нас в спальне так быстро, словно стояла под дверьми.

— Когда к моей жене пришёл любовник, — кривит губы презрительно, — ты-то где была?!

— Спала, что убитая, — выдает на голубом глазу. — А ты же знаешь, у меня проблемы со сном.

Свекровь резко оборачивается ко мне, театрально хватается за сердце и выдает:

— Ты меня опоила?! Подмешала мне снотворное? Чтобы покуролесить с молодчиком?

Что?! Эта семейка решила выгрызать меня из этого дома? Я впервые за долгое время своего ангельского терпения не контролировала свои слова.

— Да как вам не стыдно, мама?! Вы же лично меня провели в спальню, спать уложили. Это вы подсыпали мне в чай снотворное, чтобы подставить меня.

От выброса адреналина я даже соскочила на ноги, плотно кутаясь в короткий халат. И мне плевать, что выгляжу как растрёпанная девица, да мне уже не всё плевать!

— И себе тоже подсыпала, так, что не слышала даже, что у тебя происходит? Влад, ты думаешь, услышь я постороннего в доме, мне бы не было что сказать?!

Влад переводит испепеляющий взгляд на меня.

— Что скажешь еще, Ева? Может, когда на обследование к врачу пойдешь? Тебя уже должны там обожать. Столько бабла, сколько им принесла ты, им не принес никто еще.

— Знаете что, дорогие родственники, не из вашего кармана я по врачам бегаю.

— Ну, браво, сильная и независимая здесь. Ходишь в клинику, где обслуживается моя мать, к светиле, приятелю моей матери, но да, платишь своими копейками, браво, бис. Где мой наследник, богачка?