Книга Только моя, страница 15 – Кристина Зайцева

Плевать.

Плевать! Плевать! Плевать!

— Я сама создала тебе эти проблемы, – я стараюсь улыбаться, и это даже получается. – Если бы ты рассказал мне… до всего этого вообще не дошло бы. До отчисления и… полиции…

— Не думал, что у тебя были такие «возможности», – он смотрит на меня исподлобья, и взгляд у него тяжелый. – Или что ты захочешь этими возможностями ради меня воспользоваться.

— Интересно, почему ты так решил? – бросаю я почти зло, но тут же себя одергиваю.

Чтобы мои слова не звучали, как претензия. Как обвинение, вслед которому хочется швырнуть тарелку. Мы не в ссоре! Мы не пара, чтобы я швырялась в него посудой и претензиями, которые клокочут в груди. Этот до тошноты цивилизованный разговор единственное, что я могу себе, черт возьми, позволить, поэтому натягиваю на лицо фальшивую улыбку.

— Ты была у меня дома? – отвечает он на мой вопрос своим.

Мне становится не по себе. Почти так же, как в тот день, когда я притащилась к нему домой и получила пожелание катиться, куда подальше от его матери…

Не по себе от того, как он всматривается в мое лицо, но я никогда в жизни не покажу Антону Матвееву, как сильно он потоптался по моему сердцу.

— Да… я просто… хотела вернуть тебе твою толстовку, – пожимаю плечом, понимая, как по-идиотски это звучит, но большего он от меня не услышит.

— Толстовку?

— Да. Я теперь не знаю где она. Потерялась.

— Не страшно.

— Как дела? – спрашиваю нейтрально, сжимая пальцами сумку подмышкой до скрипа кожи.

— Все круто. Как у тебя? – чуть выгибает он брови.

— Так же. Знаешь, нам ничего не мешает быть друзьями.

Это полная чушь. Я не передумала. Я приложу все усилия, чтобы его больше не видеть, но он второй раз появляется без предупреждения.

Молчит секунду, не спуская своего тяжелого взгляда с моего лица, потом хрипловато растягивает одно-единственное слово:

— Наверное.

— Предлагаю мир, дружбу, жвачку.

— Круто.

— Ну, я тогда пойду. Работа…

— Угу…

Он продолжает стоять на месте, а мне нужно убраться от него подальше, пока я не натворила каких-нибудь глупостей. Первый шаг дается мне так, будто к ногам привязали гири.

Антон отходит в сторону на полшага, освобождая мне проход. Его голова поворачивается вслед за мной, когда мы равняемся, но чтобы заглянуть ему в лицо мне даже на пятисантиметровых каблуках нужно вывернуть шею.

Я этого не делаю.

Смотрю себе под ноги, но вопрос Матвеева все же заставляет меня на него взглянуть.

— Вам нужны волонтеры? – спрашивает, достав из кармана шорт сложенный вдвое буклет, которые размещены на стенде, здесь, в коридоре.

Вижу разноцветную брошюру в его руке и говорю:

— Они всегда нужны. Но это работа не оплачивается.

— Я в курсе, кто такие волонтеры.

— Вряд ли ты захочешь тратить на это время, – смотрю на него, подняв подбородок.

Его глаза плавают по моему лицу и задевают губы.

Из-за этого щеки у меня вспыхивают. Кажется, мне легче километр идти по пустыне, чем смотреть в его глаза равнодушно, поэтому я прячу взгляд.

Молчит, не опровергая моего предположения. Просто смотрит, и он слишком близко. Загар волшебным образом стал золотистым за каких-то два дня, ведь его кожа от природы смуглая. Как и у его сестры. Как и у его матери, на которую он так похож. Этот загар на нем, как родной, и к его глазам подходит так же. К тем самым, от которых потеряла голову Даша.