Книга Несговорчивый профессор, страница 26 – Алёна Невская

— Хорошо, — произносит он наконец. — В среду. После четвертой пары.

Сначала мой мозг отказывается обрабатывать эти слова. Потом до меня доходит. Это не «нет». Это не «вы свободны». Это... согласие. Конкретное время и место. Пересдача.

— Спасибо, — выдыхаю я, и в этом слове — вся моя искренность, все облегчение, которое волной накатывает на меня.

Допив чай, я споласкиваю посуду и больше не задерживаюсь. Встаю, киваю ему и снова иду к двери. На этот раз он меня не останавливает.

Выхожу в подъезд, спускаюсь по лестнице, не чувствуя под ногами ступенек. Распахиваю тяжелую парадную дверь и вываливаюсь на улицу. Утренний холодный воздух бьет в лицо, но я его почти не чувствую. Прислоняюсь спиной к холодной двери подъезда, закрываю глаза и... улыбаюсь. Широко, по-дурацки, во все тридцать два зуба.

Это не просто улыбка облегчения. Это улыбка победы. Маленькой, хрупкой, но победы. Не над ним. Над самой собой. И впервые за долгое время я чувствую не злость и обиду, а странную, трепетную надежду.

Ее губы.

Они касаются моих с такой нежностью, что по телу бегут мурашки. Не похоть, нет. Трепет, благоговение. Это слово кажется мне чужим, вырванным из какого-то другого лексикона, не моего, но другого определения я не нахожу.

Они мягкие, чуть влажные, и движутся медленно, будто все их предназначение — доставлять наслаждение, изучая мою реакцию и запоминая ее.

Я чувствую ее дыхание, смешанное с легким, едва уловимым ароматом духов — тех самых, что витали вокруг нее в аудитории.

Рука сама ложится на талию, ощущая под тонкой тканью платья гибкий, податливый изгиб. Кожа под моими пальцами кажется обжигающе горячей.

Она издает тихий, сдавленный стон, когда мои пальцы скользят к пуговицам ее блузки.

Каждое мое движение — обдуманное, четкое. Я не тороплюсь. Я хочу растянуть этот момент до бесконечности.

Слышу шелест ткани, падающей на пол. Моя ладонь прикасается к обнаженному плечу, и кожа тут же вспыхивает под прикосновением, будто по ней пробежали тысячи искр.

Она вся горит, и я горю вместе с ней. Это сладкое, томное головокружение, когда мысли расплываются, и не остается ничего, кроме ощущения ее тела под моими руками, ее кожи, ее дыхания.

Когда я расстегиваю бюстгальтер, она на секунду замирает, но взгляд, полный такого обожания и доверия, смывает всю робость. Она смотрит на меня, как на что-то невероятное, и от этого взгляда внутри все сжимается в тугой, сладкий комок.

Мои пальцы снова на ее коже, теперь на животе, на бедрах, снимая последние преграды.

Она остается передо мной обнаженная, дрожащая и прекрасная. Совершенство линий и форм. Длинные стройные ноги, тонкая талия, упругая грудь. Фарфоровая кожа, сияющая в полумраке.

Ее руки тянутся ко мне, дрожащие и нетерпеливые. Она расстегивает мою рубашку, прикасается ладонями к груди, и я чувствую, как бьется мое сердце — в том же бешеном ритме, что и ее.

А потом я вхожу в нее, и мир сужается до этого единственного места, где мы соединены. Все начинается нежно, медленно, будто я хочу запомнить каждую секунду, но с каждым движением страсть нарастает. Ощущение такое острое, что перехватывает дыхание. Внутри все наполняется жаром, который растекается из самого центра, покалывает в кончиках пальцев, пульсирует в висках.