Книга Спорим, не отвертишься?, страница 6 – Мари Скай

— Поэтому вы согласились? — спрашиваю я тихо.

— Поэтому, — она поворачивается ко мне. — Мама болеет. Сестре нужно платить за учебу. Дом продавать нельзя — там всё, что у нас есть. Я задолжалась так, что не вижу выхода. А тут вы со своим безумным предложением.

— Судьба, — усмехаюсь я.

— Или насмешка, — она улыбается, но в улыбке грусть.

Я протягиваю руку и касаюсь ее пальцев. Она не убирает.

— Я не обижу вас, Алиса. Обещаю.

— Вы не можете этого обещать, — тихо говорит она. — Контракт есть контракт.

— Контракт защищает ваши финансы. Я защищу вас.

Она смотрит на меня долго. Очень долго. Потом убирает руку.

— Не надо, Александр. Не усложняйте. Мы договорились — никаких чувств.

— Это не чувства, — вру я. — Это просто… человеческое отношение.

— Человеческое отношение опаснее чувств, — она поднимает бокал. — За сделку. Пусть она не разрушит нас.

— За сделку, — повторяю я, чокаясь.

Вино обжигает горло. Алиса облизывает губы, и я сглатываю.

Я влип.

* * *

Мы выходим из ресторана, и ночной воздух бьет в лицо. Алиса зябко кутается в легкое пальто.

— Замерзли? — спрашиваю я, снимая пиджак и накидывая ей на плечи.

— Вы замерзнете, — протестует она.

— Я крепкий, — усмехаюсь я. — Поехали, отвезу вас домой.

В машине тепло и тихо. Она сидит на пассажирском сиденье, смотрит в окно. Я смотрю на ее отражение в стекле.

— О чем думаете? — спрашиваю я.

— О том, как быстро можно продать душу, — отвечает она не оборачиваясь. — И о том, что обратно её уже не купишь.

— Драматизируете.

— Реалистично оцениваю. Я только что подписала бумагу, по которой я — ваша собственность на год.

— Не собственность, — поправляю я. — Партнер.

— Какая разница? — она поворачивается ко мне. — Вы платите, я играю роль. Это проституция, только дорогая и с юридической защитой.

— Алиса…

— Я не жалуюсь, — перебивает она. — Я просто говорю как есть. И прошу вас… не будьте слишком добрым. Это только усложнит.

Я останавливаю машину у ее подъезда. Дешевый район, обшарпанные дома, тусклые фонари. Она здесь живет.

— Я провожу, — говорю я.

— Не надо, — она открывает дверь. — Спасибо за вечер. Завтра первое официальное мероприятие, да? Ваш друг Руслан пригласил на вечеринку.

— Да, — киваю я. — Я заеду в семь.

— Буду готова, — она выходит, но я тоже выхожу.

— Алиса.

Она оборачивается. Я подхожу ближе. Слишком близко.

— Что? — ее голос чуть дрожит.

— Я хочу кое-что прояснить, — говорю я тихо. — Я не буду к вам приставать. Не буду нарушать границы. Но когда мы на людях… когда нам придется играть… я буду смотреть на вас так, будто вы — всё, что мне нужно. Чтобы никто не усомнился. Вы готовы к этому?

— Готова, — ее дыхание сбивается.

— И я буду касаться вас. Вот так, — я кладу руку ей на талию, чувствуя тепло даже через пальто. — И вот так, — я провожу пальцем по ее щеке. — Это часть игры. Вы понимаете?

— Понимаю, — шепчет она, и ее глаза расширяются.

Мы стоим так несколько секунд. Ближе, чем позволяют правила. Дальше, чем можно терпеть. Я чувствую ее запах — ваниль и что-то горьковатое, настоящее. Я вижу, как бьется жилка у нее на шее. Я вижу, как ее губы приоткрываются.

Я должен поцеловать ее. Это было бы логично. Правильно. Естественно.

Я не целую.

— До завтра, Алиса, — говорю я, убирая руку.

В ее глазах мелькает что-то — разочарование? облегчение? — и она исчезает в подъезде.