Книга Спорим, не отвертишься?, страница 31 – Мари Скай

«Тот самый». В ее устах это звучит как приговор.

Отец Вероники медленно переводит взгляд на Сашу. В этом взгляде — оценка актива, проверка на прочность.

— Молодой человек, — говорит он глубоким, прокуренным голосом. — Наслышан. Ваш дед был моим партнером много лет. Царствие ему небесное, достойный был человек. Кремень.

— Благодарю, — Саша пожимает протянутую руку. Его лицо непроницаемо. — Это Алиса, моя невеста.

И вот тут все взгляды, словно по команме дирижера, обращаются на меня. Я физически чувствую их тяжесть. Подбородок начинает предательски дрожать, но я сжимаю челюсть и удерживаю улыбку, самую вежливую и спокойную, на которую способна.

— Очень приятно, — говорю я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Вероника смотрит на меня с плохо скрываемым злорадством, и её губы растягиваются в сочувственной гримасе.

— Алиса, дорогая, вы, наверное, ужасно устали с дороги? — её голос сочится приторной заботой. — Может, хотите освежиться? Я могу проводить вас в дамскую комнату. Привести себя в порядок, там есть отличные крема…

— Спасибо, я в полном порядке, — отвечаю я максимально спокойно, глядя ей прямо в глаза.

— Уверены? — она приподнимает идеально выщипанную бровь. — Просто вы выглядите немного… бледной. Наверное, не привыкли к такому обществу? Такие мероприятия выматывают, если нет опыта.

Повисает тишина. Несколько человек из свиты отца обмениваются понимающими, масляными взглядами. Мне хочется провалиться сквозь этот мраморный пол.

Но внутри что-то щелкает. Включается режим самосохранения. Я улыбаюсь самой сладкой, самой невинной улыбкой, на которую способна.

— Знаете, Вероника, я как-то сразу привыкаю к хорошему обществу. К интересным, глубоким людям. А к плохому, — я делаю паузу, — к сожалению, никак не могу привыкнуть. Всё надеюсь, что люди окажутся лучше, чем кажутся на первый взгляд. Наверное, это мой недостаток — излишний оптимизм.

Кто-то из гостей, пожилой мужчина с бокалом коньяка, не сдерживает фырканья. Вероника багровеет, на скулах выступают красные пятна.

— Мило, — цедит она сквозь зубы. — Очень мило. Острая на язык.

Отец Вероники смотрит на меня с совершенно новым, живым интересом. В его взгляде больше нет сканирования, есть любопытство.

— У вас острый язычок, юная леди. Это редкость в наше время. Где вы работаете?

— В небольшой компании, — отвечаю я уклончиво, но вежливо. — Финансовый сектор. Аналитика.

— Финансовый? — он приподнимает бровь. — Интересно. И как вы, аналитик, познакомились с Александром? Наверное, на каком-нибудь скучном симпозиуме?

— В баре, — честно говорю я, вспоминая тот вечер. — Он подошел ко мне и сказал, что я выгляжу так, будто мне нужен кто-то, кто просто посидит рядом.

Отец Вероники замирает на секунду, а потом смеется — неожиданно тепло, раскатисто, по-настоящему. От его смеха даже седые усы шевелятся.

— Оригинально. Черт возьми, оригинально! Саша, вы всегда такой… непосредственный?

— Только когда вижу то, что действительно стоит внимания, — отвечает Саша, не отрывая от меня взгляда. В его глазах — тепло и гордость, от которых у меня внутри всё сжимается.

Я чувствую, как тепло разливается в груди, растапливая ледяной комок страха.

— Что ж, — говорит отец Вероники, уже серьезно. — Рад был познакомиться, Алиса. Надеюсь, мы еще поговорим сегодня. Вы производите впечатление.