Книга Мой сводный Амир. Я тебя укрощу, сестрёнка!, страница 24 – Алекс Стар

Мы лежим, не двигаясь, слившись воедино. Его дыхание выравнивается. Он не спешит выходить из меня. Просто лежит, прижавшись лбом к моему плечу.

— Милана, — говорит он наконец, и его голос звучит странно отрешенно. — То, что было между нами… это было самое ошеломительное в моей жизни.

Мое сердце замирает от предвкушения. Сейчас. Сейчас он скажет то, что я так хочу услышать. Что я его. Что мы будем вместе.

Он поднимает голову и смотрит на меня. И в его глазах я вижу не любовь, а безнадежную, леденящую душу грусть.

— Но мой отец… — он замолкает, сжимая губы. — Мой отец ни за что не разрешил бы этого. Никогда.

Слова повисают в воздухе, тяжелые, как свинец. Теплота внутри меня мгновенно сменяется ледяным ужасом. Рассвет, который я так ненавидела, окончательно врывается в комнату, окрашивая все в жестокие, безжалостные краски. И я понимаю. Наша ночь закончилась. Начался обычный день. День, в котором мы — брат и сестра.

И ничего больше.

Он говорит «мой отец», и эти два слова разбивают наше хрустальное утро вдребезги. Мир, который только что был розовым и теплым, сжимается до размеров ледяного комка в груди. Я отстраняюсь от него, чувствуя, как кожа на моей спине холодеет там, где только что была его ладонь. Между нами возникает пространство, и его уже ничем не заполнить.

«Никогда», — сказал он. И это слово жжёт сильнее, чем любое прикосновение.

Я не смотрю на него. Поднимаюсь с кровати, и мое тело, еще недавно такое гибкое и послушное в его руках, сейчас движется как деревянная марионетка. Я нахожу свою футболку на полу, натягиваю ее. Ткань пахнет им. Нами. Я ненавижу этот запах и жажду его одновременно.

— Милана, — его голос сзади звучит устало. — Ты понимаешь, к чему я?

Я понимаю. Конечно, понимаю. Я — проблема. Я — тот самый грязный секрет, который нужно спрятать под ковер. Наша ночь была всего лишь ошибкой, красивой и порочной, которую теперь придется забыть. А что я хотела? Что он объявит перед отцом и мамой, что мы теперь пара? Сводные брат и сестра? Да, это звучало бы как больной розыгрыш.

Я стою под душем, включаю обжигающе горячую воду, и она бьет по коже, как тысячи иголок. Я хочу смыть с себя его запах, его следы, но память тела — вещь упрямая. Я все еще чувствую его внутри себя, на языке, на коже. Я закрываю глаза и вижу его лицо в момент наслаждения. Это лицо моего палача и моего спасителя.

Следующие два дня мы живем как незнакомцы под одной крышей. Он избегает меня, я избегаю его. Мама и Рустэм звонят нам по видеосвязи и что-то весело рассказывают о своем свадебном путешествии, а мы с Амиром молчим, отвернувшись друг от друга.

Наши взгляды не встречаются. Но я чувствую его. Каждой клеткой. Когда он проходит мимо, воздух заряжается током, от которого перехватывает дыхание. Он стал для меня наркотиком, с которым надо завязывать, но ломка уже началась.

Сегодня я встречаюсь с подругами. Мне нужно отвлечься, выговориться, но я же не могу рассказать им правду. Придумаю какую-нибудь сказку про парня из другого района. Ольга, моя лучшая подруга, уже ждет меня в кафе.

Я прихожу в кафе чуть позже. Ольга сидит за столиком у окна с Катей и Алисой. Они уже заказали кофе, о чем-то оживленно болтают. Я подхожу сзади, собираясь крикнуть «Привет!», но замираю, услышав собственное имя.