Онлайн книга «Бывшие. Скандальная беременность»
|
Эпилог — Пап! — раздраженно начинает в трубку Семён. — Ну, где они там? Я опаздываю! И Маша трубку не берет! Опять куда-то телефон свой запихнула! — Девчонки, — кричу с кровати, с трудом поднимая голову с подушки. Прострелило так, что третий день с постели встать не могу без обезболивающего укола. — Вас там уже отец заждался! — Ой! Бежим-бежим! — заглядывает ко мне в «палату» Маша, держащая на руках Алёнку. — До свидания, Максим Александрович! Пока-пока, Мурка! Алёнка, помаши дедушке и Мурке! Мурка, потянувшись, снова сворачивается в клубок у меня под боком. — До свидания, Машенька! До свидания, Алёнка! — машу им своей рукой и Муркиной лапкой. — Как это «заждался»? — стоит только Маше исчезнуть с моего поля зрения, в проеме тут же появляется Зоя Петровна. Стоит, растерянно размахивая в воздухе половником. — А я думала, что Семён зайдет покушать! Пампушек чесночных к борщу напекла. — Мама! — из гостиной доносится голос Веры. — Так положи Маше с собой пампушек и борща налей в банку! — Ой, точно! — теща убегает. — Бабушка Зоя! Да не нужно с собой! Ну, что вы! У меня суп дома сварен! — Суп — это суп! А борщ — это борщ! Семен больше борщ любит! — доносится из кухни безапелляционным тоном. — Я чуть-чуть налью только, граммочку одну! Алёнка вон тоже борщ с удовольствием ела! — Ладно, — вздыхает уже из прихожей Маша. — Ой, Вера Ивановна, вы такая сегодня красивая! Замираю на своем месте. А чего это она там такая красивая на прогулку с коляской собралась? Впрочем, может, Маша просто так это говорит, чтобы своей свекрови сделать приятно? — Так! Машенька, вот борщ, вот пампушки, а тут еще я положила вареньица из смородинки и блинчиков к чаю! — Макс, мы пошли! — кричит из прихожей Вера. Коляску мы ставим внизу — в моем доме у консьержки есть специальная комнатка, куда особо любимым жильцам разрешается ставить коляски и велосипеды. Мы — особо любимые. Удобно — можно спуститься с ребенком на руках на лифте, а там уже положить в коляску и без проблем выехать на улицу. Видимо, не дождавшись от меня ответа, кричит еще раз: — Ма-а-акс? Мы с Софой пошли гулять! — Угу! Хорошо вам погулять! — отзываюсь с запозданием я, потихонечку смещаясь к краю кровати. — Не скучай тут без нас! — смеется Вера. И да, я слышу в ее голосе и любовь, и заботу. И всё у нас хорошо. Но… Но зерно сомнения, видимо, упало в благодатную почву. И вот уже я, глотая стоны и ругательства, чтобы не призвать нечаянно Зою Петровну, принимаю сидячую позу. С Софой вечером обычно гуляю я. Но вот третий день уже приходится Вере… Согнувшись в три погибели, доползаю до окна. В окно видно, как она с коляской выходит из подъезда, как переходит дорогу. Метрах в ста от дороги виднеется вход в парк, где мы обычно и гуляем. И вот там, возле парка, прогуливается мужик с коляской! А я его знаю, да. Ну, как знаю? Нет, мы так-то не знакомы. Но пару раз он ходил в парке в то же самое время, когда и мы с Софой. У него, кстати, там, в коляске, находится крикливый пацан чуть постарше нашей пятимесячной дочки. Не знаю, почему уж я обращаю внимание на то, что он трется возле входа в парк и не идет с коляской внутрь! Чуйка, наверное. Или, может, меня напрягает тот факт, что он все время смотрит не на своего карапуза, а в сторону дороги, а, соответственно, и в сторону идущей в его направлении, Веры? Не могу точно сказать… |