Книга Бывшие. Скандальная беременность, страница 17 – Марьяна Громова

Отрывается от моих губ и, увлекая в сторону кровати, шепчет на ухо, разгоняя полчища мурашек по всему моему телу:

— Как же я соскучился по тебе… Как же я хочу…

Боже, я, конечно, не верю ни единому слову! Конечно… Но! Это так надрывно, так сладко звучит, что я, словно загипнотизированная, следую туда, куда ведет, повинуясь его рукам и его голосу. И вот уже чувствую икрами прикосновение матраса.

Ситуацию, как обычно, спасает мама.

Входная дверь оглушительно хлопает. И из прихожей раздается ее рассерженный голос:

— Фомин! Эт-то что за дезинформация! Там дождя еще до субботы, как своих ушей, не видать! А я-то, я! Три этажа пешком промотала! Смерти он моей захотел!

— Подлец! — наконец, я прихожу в себя и нахожу в себе силы оттолкнуться от него и отпрыгнуть подальше.

— Да чего я подлец-то? — недоумевает он. — Я не говорил, что дождь пошел. Зоя Петровна сама это всё придумала!

— Да причем здесь Зоя Петровна! — негодую я. — Ты что здесь устроил? Ты зачем это сделал?

От возмущения я даже толком не могу сформулировать фразу.

— Хотел, — разводит он руками. — Вот и сделал. И ты мне отвечала.

— Не отвечала я!

— Отвечала!

— Ты просто застал меня врасплох!

— Пусть так. Но ты все равно мне отвечала. И не спорь. Это очевидно. Я чувствовал.

— Лучше бы ты чувствовал, что ко мне за версту приближаться нельзя! Вот что тебе нужно чувствовать!

— Вер, давай попробуем сначала начать, — вдруг произносит Макс и проникновенно смотрит мне в глаза.

— В каком смысле сначала? В прошлое вернемся? Так невозможно это. Машину времени так до сих пор и не изобрели.

— Вер, ты же понимаешь, о чем я. Когда я тебя потерял, я только тогда осознал, насколько сильно ты мне всегда была дорога! Я только тебя одну и любил всю жизнь. А больше никого и никогда.

— Знаешь, Макс, мне кажется, вот это всё нами уже было проговорено. Еще тогда, до развода, когда я узнала о твоей любовнице.

— Да, я виноват перед тобой. Но, Вер, я однажды оступился. Это случилось по глупости, по пьяни. Нет! Я понимаю! Это меня не оправдывает нисколько! И да, после нашего развода я пытался жить с Натальей. И другие женщины были. Но я ни с кем не смог…

— Ой, вот только не нужно говорить, что все эти пять лет ты страдал от тоски по мне!

— Но именно так и было.

— И между делом, в перерывах между страданиями и тоской успевал находить «других женщин» и тестировать их на роль жены?

— Зачем ты утрируешь? Всё не так было, — вздыхает Макс. — Но уже никак не будет и ни с кем! Если ты меня простишь, я клянусь, я буду верен тебе! Я даже не посмотрю на другую!

— Когда-то я именно так о тебе и думала. Что ты никогда не посмотришь на другую. И всегда будешь верен. И представь, мне даже не нужны были твои обещания и уверения в этом! Я просто верила беспрекословно! В тебя. В то, что ты такой — верный, надежный. А оказалось…

— А оказалось, что я — мудак, — со вздохом подводит итог Фомин.

Киваю, полностью соглашаясь с последним утверждением.

Терпение, конечно, хорошее качество. И я убеждаю себя терпеть. И ни в коем случае не звонить Семёну.

Но целый день, как на иголках. Встретились они вчера с Машей? До чего договорились?

Запрещаю себе даже мечтать о том, что они могли бы помириться. Но вдруг! Вдруг!

И уж тем более я запрещаю себе думать о Максе.