Книга Бывшие. Скандальная беременность, страница 14 – Марьяна Громова

— Ситуация такая, что нам приходится общаться, нравится нам это или нет, — начинаю я, но на мгновение мешкаюсь, не решаясь продолжить.

— Семён, ты в курсе, что Маша беременна? — подхватывает Макс, беря тем самым ответственность за разглашение тайны на себя.

— Что?

— А еще, Сенечка, — вдруг говорит моя мама. — В курсе ли ты, мой внучок дорогой, что Катерина тоже беременна?

Я с ужасом смотрю на то, как Семён бледнеет и хватается рукой за стену.

— От кого? — выдыхает он, запуская пальцы обеих рук в свою кудрявую шевелюру.

Дааа, если бы ты, сынок, не чувствовал своей вины в данном контексте, то и не задавал бы такого вопроса.

— Я, пожалуй, пойду! — Катерина пытается обогнуть Семена и пробиться к выходу, но моя мама становится грудью на её пути.

— А чего ты, сынок, так всполошился? — вздыхает Макс.

— Да ничего я не…

— Как вы смеете меня здесь удерживать? — истерит Катя, но приблизиться к моей маме, упершейся обеими руками в дверные проёмы, явно боится. А у мамы, реально, такой вид воинственный, что мне даже смешно становится!

— Зоя Петровна, — Макс зачем-то проходит и становится рядом с тещей. — Я вами восхищён.

— Не подлизывайся, Максим…

— Но, давайте, я задам Катерине всего один вопрос, и мы её выпустим, хорошо?

Мама кивает и уступает ему своё место.

— Я не буду отвечать! Выпустите меня! Мне плохо! — Катерина хватается за горло, как будто ей не хватает воздуха.

— Может, правда, выпустим ее? — не выдерживаю я. Беременная же, вдруг ей, действительно, плохо?

— Нет. Пока не ответила, никто отсюда не выйдет, — стоит на своём Фомин. — Катерина, ты говорила Семёну, что беременна от него?

— Что? — ахает Семён.

Мне кажется, он даже вздрагивает, услышав слова отца.

Я уж и не знаю, кого спасать — то ли беременную, то ли сына. Бегу на кухню за водой. Несу стакан.

Тем временем слышу, как Катерина отвечает на вопрос Макса:

— Нет.

— Отец, я… Господи, я не знаю даже как сказать при вас при всех… Мне очень стыдно… Я не хотел! Не собирался! И, вообще, я Машу… люблю…

Семён отталкивает стакан с водой и проходит мимо меня в гостиную. Садится на диван.

Забыв о Катерине и остальных, бегу следом.

Сын сидит практически в той же позе, в которой ещё недавно сидел на моей кровати его отец. Только вид у него потерянны и жалкий. Не знаю уж, какая именно весть так его прибила, но то, что он в шоке, видно невооружённым взглядом.

— Сынок, зачем же ты ей изменял, если любишь? Она очень страдает! Очень! Хочет аборт сделать! Она любит тебя…

Да простит меня Маша, но я не могу сейчас молчать!

— Мама, на самом деле, я соврал, что изменял! Никаких девушек не было! Просто вот с ней, — кивает в сторону выхода. — У нас однажды случилось… Да я даже не помню ничего! Просто Маша уехала на экскурсию с группой из института с ночевкой. А она пришла. Принесла выпить и еду. Сказала, что Маша просила обо мне позаботиться. А это в тот день было… Отец, помнишь? Когда я машину нашу рабочую разбил.

— Как разбил? — ахаем с бабушкой в унисон. Мы об этом ничего не знали.

Макс стоит в дверном проёме, сложив на груди руки. Где-то сбоку в комнату заглядывает моя мама. Катерины не видно — похоже, сбежала…

Фомин кивает.

— Ну, я с расстройства и выпил. Не заметил, как окосел…

— Проснулся утром, а она рядом лежит? — насмешливо спрашивает Макс.