Книга Цветы барбариса, страница 59 – Стелла Майорова

Снова вытащила визитку. Потрепанный угол, как у школьной шпаргалки.

— Варешка? — голос Кати был хриплым, заспанным. — Ты чего?

— Ничего. — Я попыталась спрятать голос в свитер. — Все норм.

— Я сожгу его, богом клянусь. — Она села, поправила волосы, прищурилась.

Я поднялась, натягивая рукава на ладони. Не отдам. Он все еще пах им. Какой-то адской нежностью, к которой меня не приучали, которой я не выдерживала.

— Скучаешь?

— Скучаю, — я сдалась.

Я впервые это сказала.

Где фанфары? Где катарсис?

— Может, тебе позвонить ему?

— Нет. Обратно нельзя. Нужно справляться. Я справлюсь, вот увидишь.

Катя подошла и просто обняла. Без слов. Обвернула сзади, плотно, как одеяло. И я разревелась. Без истерик, без надрыва. Просто как будто изнутри полилась вода. Мокрая, соленая, настоящая.

Она гладила меня по плечам и шептала что-то. Я не слышала. Я просто сжималась от боли. Где-то внутри треснул лед, который я наращивала с детства.

— Мне паршиво без него, Катюх, — прошептала я. Вечер признаний какой-то. Ну, я расклеилась, конечно. — С ним было впервые по-настоящему.

— Видимо, очень хороший секс, — она пырснула от смеха. Я следом. Словно нам опять по девятнадцать.

— Дура ты, — я покачала головой. Мы не виделись пять лет с момента выпуска, а будто никогда не расставались. Посиделки на кухне допоздна. Бесконечные разговоры о парнях с курса. Общие шмотки и одни на двоих дорогущие капроновые колготки для свиданий.

Катя держала меня за руку. Она всегда так делала, еще в общаге: если я влезала в скандал, она молча хватала за запястье и тянула в коридор, спасая от разборок. Теперь вот спасает от меня самой. На пальцах синие пятна: она все еще ведет кучу ежедневников одновременно.

— Расскажешь о нем? Ну прошу-прошу-прошу! — она заканючила. — Давай по нашим пунктам: задница, глаза, — она загибала пальцы, — поцелуи, секс.

— Все у него шик и блеск, — я покачала головой и, кажется, покраснела.

— Ну, прямо-таки все, — она закатила глаза. — Тогда завтра шопинг. Найдем тебе нового красавчика-механика и заодно новое платье.

— Да ну тебя, дуреха! — я прыснула от смеха, утирая слезы.

Варя

На кухне пахло подгоревшим тестом. Имбирное печенье расползлось по противню и сгорело. Катя сидела на табуретке, закутавшись в свой розовый халат с капюшоном. А я все не могла расстаться с его вещами. Таскала его футболку в комплекте с Катькиными шортами.

Я обнимала остывающую кружку. Руки все эти дни мерзли.

— Ты как привидение, — сказала Катя, уставившись в мой черный кофе. — Пожалуйста, съешь что-нибудь. Или хотя бы притворись человеком, — издевательски улыбнулась мне, дуреха.

— Угу. Притворяться — мой лучший талант. Диплом с отличием. — Я сделала глоток. Горько. — И вообще, суббота — день святой печали. Не мешай мне страдать красиво, — я подтянула к себе колено.

Она закатила глаза и принялась намазывать масло на тост.

Я следила за ее движениями, как под гипнозом. Все было спокойно. Почти уютно. И даже не так сильно пульсировала боль в груди.

Раздался звонок в дверь.

— Кто это в такую рань? — Катя подняла бровь и потопала в коридор. Она вернулась быстро и странно уставилась на меня с порога. — Это к тебе.

Я вздрогнула. Кофе выплеснулся из чашки, обжег ногу. Таращусь на нее, как дура, не дыша. Не шевелясь.