Книга Цветы барбариса, страница 26 – Стелла Майорова

Выдохнул и осторожно высвободил ее руку. Надо действовать быстро. Вторая рука тут же оказалась снаружи. Вытащил голову из горловины. Черт, только бы не дернуть за волосы.

Готово. Клянусь, в процессе я сам знатно вспотел. И вот она лежала передо мной на подушке, отвернув голову и утопив ее в мягких длинных волосах. Жилы на тонкой шее натянулись. Хрупкие плечи были почти острыми. Идеальная грудь едва двигалась от дыхания. Мать твою.

Я залип. Как подросток, просто рассматривал ее. Жадно, хищно, наращивая напряжение. Я хотел ее так, что голова шла кругом, как при заносе. Я ни одну так не хотел. Даже с Янкой так сильно не крыло. Это злило. И заводило еще больше.

Я думал о том, что мог сделать с ней. Так хоть немного спадало напряжение. Я трахал ее в своей больной голове в пустом боксе тем вечером. И в своей ванной в ту ночь. И на этом диване сейчас.

Я представлял ее так болезненно явно, что знал, как она пахнет, как дышит, как двигается и как стонет.

Она бы почувствовала, черт, она бы точно все почувствовала в этот раз. Я бы заставил ее кричать до хрипоты.

Я слетал с катушек, потому что понимал, что никогда и пальцем ее не трону. Но тело предательски сдавалось. Слюна скапливалась во рту, горькая, ладони потели, молния на клятой джинсе впивалась в меня все сильнее и сильнее.

Но ведь я могу просто узнать, как она пахнет? В этом же нет ничего такого?

Я наклонился к ее груди и жадно втянул в себя воздух. Влажный теплый запах. Как же чертовки охрененно она пахла. Хотелось вдохнуть ее всю, без фильтра, целиком. А еще на ней был запах моих вещей. Моей постели. Моего дома.

Мой, сука, запах, въевшийся в ее тонкую влажную кожу сквозь поры.

Она пахла мной.

И тут меня совсем размотало.

Твою мать, это даже лучше. Она будто… моя.

Сука.

Ее грудь была у моего лица. Мать твою. Я почти захлебнулся слюной. Бред.

Шея жглась. Рот пересох.

А потом я сделал то, о чем долго жалел после.

Я скользнул по ней губами. Если бы не сделал, меня бы разорвало к хренам. Так что я просто пытался выжить.

Тело само так решило. Импульс. Плечи грелись. Спина гудела.

В животе не бабочки, хер с ними. Там тяжесть. Конкретная, грузило размером с колодку.

Пальцы стали чужими, чесались, тянулись к ней. Не потрогать, вцепиться.

Да что уж там, все тело рвалось к ней, свербело, мышцы сводило, глотка спазмировала, пульс в штанах стал болью. Напряжение было невыносимым.

Я хотел вдавиться в нее всем телом, вжаться, трогать всей кожей, я хотел ворваться в нее и оставаться до сладких громких конвульсий. Чтобы она оглушала меня собой. Блядь, это было бы так хорошо…

Грудак сдавило, будто кто-то встал ботинком. Я как шланг, в который подали воду, а открыть забыли. Сердце работало на износ, как топливный насос, когда бак на нуле: всасывает, стучит, орет, а толку никакого.

Я застыл у ее груди. Боялся шевельнуться. Потому что если тронешь, или все рухнет, или не смогу отпустить ее.

Разомкнул губы. В ней было что-то, что цепляло. Будто крюк вошел под кожу и держал.

И самое поганое — это влечение нестерпимое. Она будто прокляла меня там, в боксе. Я не мог отделаться от фантазий с ее откровенным участием.

Меня выворачивало наизнанку от нее. Опаляло жаром. И колотило, как в ознобе.

Я коснулся ее языком. Черт, мне необходимо было попробовать ее на вкус. И мне просто снесло башню от возбуждения. Я мог поклясться, что если ее сосок задержится у меня во рту хоть на секунду, я позорно кончу, как малолетка, даже не сняв штаны.