Книга Любовь с пятого этажа, страница 62 – Дарья Милова

— Я думала об этом весь день, — прошептала. — Как ты придёшь, уставший, мрачный. Как сядешь за стол… А я — вот так. Перед тобой. Только в этом.

Она выгнулась, закрыв глаза на секунду, и продолжила:

— А ты будешь сидеть, молчать, сдерживаться. Потому что ты — взрослый. Правильный. Потому что у тебя дела. Подчинённые. Счета. Ответственность.

Потом снова посмотрела прямо в меня. Глаза блестели.

— А теперь скажи мне: ты всё ещё думаешь о работе?

Я покачал головой. Медленно.

— Я думаю только о тебе.

— Тогда встань, — прошептала она. — И подойди. Я хочу, чтобы ты почувствовал, как сильно я скучала.

Я подхватил её за талию, прижал к себе резко, голодно, как будто держал голыми руками огонь — и уже не боялся обжечься. Её кожа была горячей, гладкой, будто выжженной желанием.

Она обвила меня ногами — жадно, властно, как будто это она всё затеяла, и теперь я должен ей подчиниться.

— Скажи, что ты думал обо мне, когда сидел за этим чёртовым столом, — прошептала она, прижимаясь губами к моему уху. — Скажи, что хотел сорваться. Бросить всё к чёрту. Прижать меня к стене. Раздеть. Сильнее.

Я сжал её ещё крепче. И сорвался. Прижал к стене. Целовал, как безумный — не аккуратно, не нежно, а голодно, срываясь на дыхание, на стоны, на жажду, которую слишком долго сдерживал.

— Я хотел тебя с утра, — выдохнул я, губами касаясь её шеи. — Ещё когда ты просто прислала сообщение. Хотел — как животное. До судорог. До помутнения. До грани.

Она выгнулась, потянула за волосы. Её грудь прижималась к моей коже сквозь тонкую ткань, и я сходил с ума — от каждого сантиметра, от каждого дрожащего вздоха.

Я сорвал с неё бельё, как будто оно мешало нам дышать. Поднял, посадил на край стола — жёстко, властно, сдерживая дрожь только на тонком краю.

Она раздвинула колени, встретила меня взглядом — и в этот момент не было ничего, кроме нас. Ни кабинета. Ни дел. Ни мира.

Алиса

Телефон зазвонил в самый неподходящий момент — я стояла на кухне, в обнимку с чашкой, в полной тишине, пока Виктор с Варей строили башню из подушек в гостиной.

На экране — "Мама".

Я вздохнула. Внутри мелькнуло лёгкое беспокойство.

— Привет, мам, — сказала я, прячась в коридор, — как вы там?

— Мы в Питере, — заявила она бодро. — Только что высадились у бабушки. Ты почему не знаешь? Мы тебе вообще-то писали в чат.

— Я... у меня тут немного… завал. Работа, дела…

— Ну так бросай всё. Собирайся. Приезжай. И своего мужчину бери. Мы с папой все хотим с ним познакомиться. Бабушка уже пироги печёт. У неё, по-моему, интуиция — она сразу поняла, что ты не одна теперь.

Я замерла. На секунду. Потом выдохнула:

— Мам… Только он не один. У него есть ребёнок. Дочка. Варя. Ей пять. И… она живёт с ним.

На том конце повисла пауза. Та самая, когда ты отчётливо слышишь, как в голове у собеседника скачут мысли и аргументы.

— У него… ребёнок? — переспросила она. Голос стал чуть выше.

— Да. И она — потрясающая. Я её обожаю.

— Так. Понятно. — ещё секунда молчания, а потом… — Значит, приезжайте все вместе. С ребёнком тоже. Мы тут уже все собрались: бабушка, тётя Лена, Сашка с Настей. Все хотят увидеть, кто этот человек, который смог тебя в себя влюбить.

Я рассмеялась. От облегчения и от того, что… ну вот. Всё-таки моя мама — это моя мама.