Книга Согласие под прицелом, страница 58 – Дарья Милова

Но ровно в этот момент — дверь ателье распахнулась.

Я повернулась — и сердце мгновенно сжалось.

Мама.

В своём классическом наряде — платье в обтяжку, каблуки, слишком яркая помада. Волосы уложены идеально. Лицо — недовольное. Губы сжаты в линию.

Она даже не взглянула на Джулию.

Сразу — на меня. Словно целилась.

— Почему я звоню своей дочери, а она не берёт трубку?! ТЫ вообще понимаешь, как это выглядит? Ты замужем, живёшь за высоким забором, трубку не берёшь, сама не звонишь. Я должна по людям узнавать, как у тебя дела?

Я склонила голову чуть вбок, голос стал холоднее:

— Как там Карина?

Мама моргнула. Ресницы дрогнули. Ответа не последовало сразу.

Воздух будто стал плотнее. Даже шорох ткани от манекена в углу прозвучал громче.

— Она… работает. Занята. У неё всё в порядке — ответила мама с тем тоном, которым она обычно завершала темы, не интересующие её по-настоящему.

— Но я не за этим сюда пришла.

Она выпрямила спину, как будто сейчас должна была сказать нечто важное, и заговорила уже мягче, будто старалась казаться спокойной и заботливой.

— Я подумала… может, вы с Марко придёте к нам на ужин?

Она сделала шаг вперёд, неуверенный, почти не заметный.

— Я хочу, чтобы вся семья собралась вместе. Как в старые добрые времена.

Может, мы и не были идеальными, но всё же… мы были семьёй.

Я смотрела на неё молча. Ни тени реакции. Ни капли веры в эти слова.

Мама быстро оглядела ателье, задержав взгляд на манекенах, развешанных платьях, рабочих столах, и лицо её изменилось — на нём появилась почти искренняя улыбка, как у человека, который хочет произвести впечатление, но не до конца умеет это делать.

— У тебя всё так красиво, так профессионально. Я… даже не ожидала. Ты умничка. Видно, что ты стараешься.

Она склонила голову чуть набок, будто пыталась подобрать нужный тон, и произнесла чуть тише, почти доверительно:

— Я ведь всегда тебя любила. Просто ты была… ну, непростая. Со своим взглядом на всё. Но ты же моя дочь, Лия.

Я стояла неподвижно, выслушивая каждое слово. На губах не дрогнуло ни одной мышцы. Ни одна эмоция не отразилась на лице. Внутри, за спокойствием, у меня было только одно — глухое, ледяное недоверие. Это был спектакль. Роль.

— Подумаешь, да? — спросила она, глядя в глаза с тем выражением, каким матери пытаются выпросить ответ у детей, которых они годами не слышали.

— Подумаю, — спокойно произнесла я, не отводя взгляда.

Она кивнула, будто этого ей было достаточно, развернулась и вышла, оставив после себя запах духов и ощущение фальши, которое въедалось в воздух.

Джулия подошла ближе, её присутствие — тёплое, негромкое. Она не смотрела вслед моей матери. Просто сказала, как будто в никуда:

— Когда человек вдруг вспоминает, что ты — его семья, чаще всего это значит, что ты стал для него чем-то полезным.

В этот момент из соседней комнаты вышел Риз. Он держал в руках планшет с эскизами, но, судя по выражению лица, слышал всё.

Он остановился, посмотрел в сторону двери, которую только что закрыла за собой моя мать, и с его губ сорвалась короткая, сухая усмешка:

— Если бы лицемерие светилось, она бы только что ослепила весь квартал.

Он подошёл ближе, положил планшет на стол, облокотился и посмотрел на меня поверх очков, уже мягче:

— Я тебя знаю, Лия. Ты выслушала её вежливо, потому что у тебя класс. Но ты не обязана возвращаться туда, где тебя никогда не ждали.