Книга Его пленница. На грани ненависти, страница 53 – Дарья Милова

— Тот, кто не любит делиться, — ответила я, наклоняясь к ящику в дальнем углу. — Здесь их никто не ищет.

Он чуть прищурился, будто проверяя, насколько убедительно я вру, но ничего не сказал.

Я достала пару яблок, стряхнула с них пыль и сунула одно ему.

— Держи. Чтобы не думал, что я тебя обманываю.

Он взял, но не откусил. Просто смотрел, как я делаю вид, что занята исключительно фруктами.

— Ладно, — сказал он наконец, разворачиваясь к выходу. — Воздухом подышала — возвращаемся.

— Ага, — кивнула я, пряча взгляд.

Мы вышли, и я почувствовала, как напряжение отпускает плечи. Дневник был там, за досками в углу… но сегодня я его не достану. Не при нём.

Мы вернулись в дом, и первым, что я увидела, была Тамара Савельевна.

Она стояла у плиты, что-то помешивала в кастрюле. Запах кофе смешивался с чем-то сладким.

— Доброе утро, — сказала она, бросив короткий взгляд в нашу сторону. И этот взгляд был… как всегда. Слишком внимательный.

— Утро, — отозвалась я, проходя мимо.

Вадим остался на пару секунд, что-то тихо сказав ей, но я не стала прислушиваться. Слишком хорошо знала — чем больше слушаешь их разговоры, тем сильнее вязнешь.

Развернулась и поднялась наверх.

В своей комнате я заперла дверь и села на кровать.

Письмо снова оказалось в руках.

Ева что-то скрывает.

Я это чувствую.

Она всегда была шумной, колкой, с глазами, которые умели стрелять словами. Сейчас — тишина. Слишком много тишины.

С того дня, как Виктор объявил о её «будущем замужестве», она будто вышла из нашего мира. Смотрит сквозь людей. Слушает, но не слышит. Даже на меня.

Особенно на меня.

Не знаю, что раздражает больше — эта показная покорность или то, что она больше не бросает в меня свои острые реплики. Её язвительность всегда была оружием. И я знал, куда она целится. Теперь она разоружена. Или делает вид.

Сегодня она встала в пять утра.

Для неё это ненормально. Для меня — сигнал.

Лёгкие шаги по лестнице. Замедленные, чтобы никто не услышал.

Она появилась в дверях кухни, и первое, что мелькнуло в её глазах, — разочарование. Не удивление. Разочарование, что я здесь.

Джинсы, толстовка, ключи в руке.

Она попыталась спрятать их слишком быстро. Я всё видел.

Сказала что-то про «подышать воздухом».

Воздухом в шесть утра? С ключами?

Её ложь звучит так, будто она хочет, чтобы я проверил.

Шаги на лестнице я услышал раньше, чем Ева успела сделать ещё один шаг к выходу.

Тяжёлые, размеренные — Виктор.

Он вошёл на кухню в идеально выглаженной рубашке, будто не шесть утра, а полдень.

— Доброе утро, — кивнул он. Потом, без паузы: — Вадим, у тебя сегодня выходной.

Я не двинулся.

— В смысле?

— В прямом, — он налил себе кофе, даже не глядя на меня. — Вечером мы с Евой идём в ресторан. Семья Троицких. Обсудим детали свадьбы.

Я перевёл взгляд на неё. Она стояла чуть в стороне, с тем же лицом, которое было утром — слишком спокойным, чтобы быть правдой.

— Понял, — сказал я, хотя внутри всё сжалось. Выходной — слово, которого в моей работе не существует. Если он его произнёс, значит, хочет, чтобы я был подальше.

Виктор сделал глоток и добавил:

— Так что можешь заняться своими делами.

Тогда, может, я наконец увижу Сашу.

Эта мысль всегда была спрятана в глубине — личное, не для чужих ушей. Никто в доме не знает, что у меня есть брат, и я намерен, чтобы так и осталось.