Книга Курс 1. Декабрь, страница 127 – Гарри Фокс

— Наверное, — я выдавил улыбку. — Пойду, пожалуй, вздремну немного.

— Иди, — кивнула Мария, но в её глазах всё ещё читалось что-то невысказанное. — Отдыхай. Вечером увидимся.

Я быстро допил компот, поднялся и, стараясь не бежать, направился к выходу. Чувствовал спиной их взгляды — оба, и Ланы, и Марии. И знал, что это ещё не конец.

В коридоре выдохнул. Прислонился к стене, закрыл глаза. Пронесло.

До комнаты добрался без приключений. Громира и Зигги ещё не было — они остались в столовой. Я рухнул на кровать, даже не раздеваясь, и уставился в потолок.

В голове крутилось одно и то же. Её лицо. Её улыбка. Её голос: «Я была тогда не так пьяна. Я всё помню».

— Чёрт, — прошептал я, закрывая глаза.

И прежде чем провалиться в сон, перед внутренним взором встало оно — милое, смущённое личико Кати. С растрёпанными волосами, с блестящими глазами, с этой её робкой улыбкой.

Я уснул, и сны были дурацкими. Какие-то звёздные карты, превращающиеся в её родинки, созвездия, складывающиеся в её имя, и она сама — смеющаяся, тянущая ко мне руки.

Проснулся я через пару часов с мыслью: «Что же я творю?» — и без малейшего намёка на ответ.

Я потянулся к коммуникатору, надеясь договориться с Катей о новой встрече — всё-таки астрономия сама себя не выучит, да и… не только астрономия. Но сообщение, которое я увидел, заставило меня вздохнуть.

Катя: «Извини, сегодня уже не смогу. Дела. Давай завтра?»

Я набрал: «Хорошо, отдыхай» — и отложил коммуникатор в сторону.

Лана и Мария уже завалили меня сообщениями: «Идём на улицу! Снежки! Снеговик! Ждём только тебя!». Пришлось собираться. Но сначала нужно было переодеться и хоть немного привести себя в порядок после утреннего марафона.

Я встал с кровати и сразу почувствовал эту атмосферу. Густую, напряжённую, как перед грозой. Громир сидел на своей кровати, уставившись в одну точку. Зигги, который обычно корпел над конспектами или возился с фотоаппаратурой, вдруг резко встал, пробормотал что-то невнятное и выскользнул за дверь, даже не взглянув на нас.

Мы остались одни.

Я медленно прошёл к своему шкафу, делая вид, что ищу тёплую кофту. Громир молчал. Я молчал. Тишина давила так, что, казалось, стены сейчас треснут.

— Роб, — наконец выдавил он. Голос был хриплым, непривычно тихим для этого здоровяка.

— А? — я обернулся, делая вид, что только что заметил его.

Он сидел, ссутулившись, и мял в руках край одеяла. Огромный, рыжий, обычно громогласный Громир сейчас выглядел как нашкодивший подросток.

— Я… это… насчёт Оливии, — начал он и запнулся.

Я вздохнул, закрыл шкаф и присел на свою кровать напротив него. Ноги гудели, голова всё ещё была занята Катей, но здесь и сейчас был друг, и ему нужна была помощь.

— Говори.

— Я влюбился в неё, Роб, — выпалил он и уставился на меня с такой надеждой в глазах, что у меня сердце сжалось. — По-настоящему. Не просто… ну, ты понимаешь. Я хочу быть с ней. Вместе.

Я смотрел на него и видел, как он борется с собой, как ему трудно говорить об этом. Громир — парень простой, он привык решать вопросы кулаками, а тут такое.

— И чего ты от меня хочешь? — спросил я устало.

Он пожал могучими плечами.

— Твоего одобрения, наверное. Ты же… ну, её господин. И друг мой.

Я фыркнул, пытаясь разрядить обстановку.