Книга (не) прощу тебя, предатель, страница 107 – Ари Дале

Если бы Диана вовремя не обратилась к врачу, я бы… потерял ее! Потерял навсегда! Все еще могу потерять…

Вскакиваю на ноги.

Нет! Диана сильная. Она справиться. Ей есть ради чего жить, ради себя в первую очередь. Я верю, что она справится. Верю..

Начинаю расхаживать по коридору. С такой силой сжимаю кулаки, что костяшки пальцев ноют. Не обращаю на это особого внимания. Легкая боль, которую я испытываю, ничто по сравнению с тем, через что довелось пройти моей жене по моей вине… через что она происходит сейчас.

Постоянно бросаю взгляд на белую с небольшим круглым окошком посередине дверь. Но из нее никто не выходит.

Не слишком ли много времени прошло? Разве они не должны были давно закончить?

Стискиваю челюсти с такой силой, что слышу скрип зубов.

Как же хочется ворваться в эту злосчастную дверь и самому узнать о состоянии Дианы, но приходится ждать.

Твою же мать!

Ожидание меня убивает.

Резко останавливаюсь, прислоняюсь спиной к холодной стене, тру лицо руками.

“Господи, я в тебя никогда не верил, но если ты существуешь, то, если нужно, забери мою жизнь. Я готов отдать ее, чтобы Диана выздоровила и смогла жить нормально. Ради нее я готов на все… на все!”.

Не знаю, слышит ли меня кто-нибудь. И если честно, мне плевать. Мне нужна хоть какая-нибудь надежда, иначе я сойду с ума и точно ворвусь в операционную. Я должен сделать хоть что-то… хоть что-то…

Хмыкаю.

Почему мы не ценим то, что имеет, пока не потеряем? Диана была лучшим, что случалось со мной. Я всегда считал ее светом в конце тоннеля. И едва сам его не погасил.

Какой же я кретин!

Тяжело вздыхаю. Поднимаю голову и… срываюсь места, ведь злосчастная дверь открывается.

— Как она? — выпаливаю, останавливаясь перед Ульяной Дмитриевной.

На лице женщины нет ни облегчения, ни радости. Только усталость и… печаль? Она снимает свою шапочку, под которой оказываются взлохмаченные светлые волосы. Тяжело вздыхает, поднимает голову и заглядывает прямо мне в глаза, прежде чем произнести:

— К сожалению, возникли осложнения…

Больше ничего не слышу, мой мир рушится окончательно.

Диана

Кажется, происходящее со мной — сон. Я вроде бы все вижу и слышу, спокойно дышу, но… почему-то складывается впечатление, что сплю. Суета вокруг не дает ни на чем сосредоточиться. Сумбур в голове только набирает обороты. Мысли путаются. Все вокруг ощущается серым, блеклым.

Мой мир разделился на “до” и “после”. Как прежде больше никогда не будет. Моя жизнь изменилась навсегда. И что со всем этим делать, не представляю.

— Ты собрала все вещи? — голос Саши доносится словно издалека.

Моргаю. Еще раз. И еще.

Мир снова начинает обретать краски.

Поворачиваю голову к мужу и… улыбаюсь.

В последнее время я вижу Сашу совсем домашним. Он сменил свои любимые деловые костюмы, на джинсы, футболки и, конечно, бандану. Что в принципе объяснимо — в последние десять дней Саша не ездил в офис, рабочие вопросы он решал по телефону либо через электронную почту, сидя у меня в палате.

Медицинский персонал только при мне несколько раз уговаривал мужа уйти хотя бы на пару часиков домой, но Саша постоянно отказывался, оккупировав диван. Из него муж сделал не только спальное место, но и рабочее место.

Саша, как и обещал, провел со мной все время до выписки. Приносил воду, когда я хотела пить. Периодически кормил с ложечки, хотя я сама была в состоянии есть. Помогал расхаживаться после операции. И конечно же, держал меня за руку, когда Ульяна Дмитриевна сообщила, что все-таки ей пришлось удалить шейку моей матки, хотя она думала, что можно будет обойтись без этого. Терапия действительно уменьшила опухоль, но не настолько, как рассчитывала доктор.