Книга Открывая двери, страница 70 – Ари Дале, Жанна Никитина

Я даже пискнуть не успеваю, как мужские оказываются пальцы под платьем… на бедрах… на коже...

Антон жестко дергает мои колготки вместе с трусиками вниз. Холодный воздух касается разгоряченной кожи. Вздрагиваю. Толком ни о чем не успеваю подумать, как слышу шуршание одежды, после чего Антон надавливает мне на поясницу, заставляя прогнуться.

— Прости, милашка, — шепчет на ухо, опаляя его горячим дыханием. — Сейчас будет быстро, но после боя… — последние слова звучат, как обещание.

В следующее мгновение, Антон пальцами ныряет в меня. Они входят так глубоко, что по телу проносится волна жара. Кожа электризуется, покалывает. С моих губ срывается глухой стон. Выгибаюсь сильнее.

Но пальцами Антона насладиться не получается, он вытаскивает их слишком быстро. Открываю рот, собираюсь возмутиться, и тут же захлопываю его.

Антон жестко обхватывает мои бедра, приподнимает их и резко толкается внутрь.

Из меня выбивает весь воздух. Перед глазами темнеет. Пальцами впиваюсь в стену.

По телу прокатывается мелкая дрожь, мышцы слабеют. Пытаюсь привыкнуть к размерам Антона, но он не дает мне даже секунды на передышку.

Почти полностью выходит и…

Входит жестко, резко, размашисто.

Меня обдает горячей волной, жар разливается в венах, узел внизу живота затягивается.

Ловлю ртом воздух. С губ срывается один стон за другим.

Ощущения настолько острые, что все здравые мысли испаряются напрочь. Концентрируюсь на потрясающих ощущениях, которые дарят мне сильные, граничащие с грубостью, толчки.

Когда Антон почти на всю длину отстраняется, после чего с силой входит в меня, стону в голос. Колени подгибаются, и, если бы Антон пальцами не впился в мои бедра, я бы точно распласталась на полу у его ног.

— Тебе нужно быть потише, милашка, — сквозь вату в ушах до меня доносится рокочущий голос Антона.

Слышу слова, но едва разбираю их. Почти не соображаю. Антон не сбавляет темпа, не дает мне осмыслить сказанное им.

У меня даже вздохнуть не получается.

Все, что мне удается сделать — это попытаться не сорваться в бездну раньше времени.

Внизу живота пульсирует. Ноги подрагивают. Грудь ноет.

Я сгораю.

Сгораю от страсти, от любви…

— Твою мать, милашка, — рычит Антон, — люблю тебе. Так сильно люблю. А твои стоны просто обожаю. Но давай потише, — сильно стискивает мои бедра.

Скорее всего, на них останутся отпечатки мужских пальцев. Но это неважно. Сейчас мне плевать. На все! Нужно только одно — Антон. Хочу его полностью. Хочу его всего. Хочу его себе!

“Он твой!” — мелькает на краю сознания мысль, от которой радость разливается в груди.

Он мой!

Господи, мой!

Не знаю, откуда берутся силы. Но я начинаю подмахивать любимому.

Антон глухо рычит. Отпускает мои бедра. От неожиданности чуть не падаю. Но Антон одной рукой обхватывает меня за живот, второй — закрывает мне рот. Тянет меня на себя. При этом ни на секунду не прекращает двигаться внутри.

— Ты моя, слышишь? — бормочет, словно читает мои мысли. Пихает пальцы в мой рот. Начинаю их посасывать. — Теперь ты никогда от меня не отделаешься, — кладет вторую руку на мою грудь, сжимает.

Стону, пальцы во рту заглушают звук.

— Моя, навсегда! — щипает сосок.

Меня пронзает волна удовольствия. Хлюпающие звуки становятся все громче. Складки горят, кожа зудит. Узел внизу живота затягивается до предела.