Книга Мы (не)возможны, страница 5 – Инна Инфинити

— Блядь, это просто ебанный пиздец, — резко отходит от меня и хватается за голову. У Германа такой вид, словно он проиграл в карты все свое состояние.

Я наконец-то делаю вдох полной грудью. Когда Герман нависает надо мной, я дышать нормально не могу.

— Как я мог тебя не узнать? — сокрушается.

— Ну, я изменилась, — робко вставляю.

Глядит на меня исподлобья.

— А если бы ты знал, что я та самая Вероника Кунгурцева, между нами бы ничего не произошло?

— Ну конечно нет! Я бы на пушечный выстрел к тебе не подошел.

— Почему?

— Что почему? Блядь, да ты сестра моей жены!

— Сводная, — поправляю.

— Да по хер. Я тебя маленькой девочкой помню. Я тебе куклы дарил.

— Я выросла.

— Я, блядь, уже заметил это! — Герман хватается двумя пальцами за переносицу, явно пытаясь сообразить, что дальше делать. — Короче, давай просто сделаем вид, что ничего не было, ладно? Мы оба совершили ошибку, потому что не узнали друг друга. Наверное, в жизни бывают такие случайности, хотя с трудом верится.

Обида затапливает меня с головой. То, что для меня было лучшей ночью в жизни, для Германа оказалось ошибкой.

Глава 3. Личный секретарь

— Вероника, Герман! — звучит из коридора громкий голос мачехи. — Вы где?

За неделю пребывания в доме отца я столько разговоров тети Люды с Леной наслушалась, что поняла: для них обеих вернуть Германа — цель номер один. Как будто он последний мужчина на земле. И если мы будем застуканы в одной комнатt, пускай и в противоположных ее концах, это неминуемо вызовет подозрения.

Я первой выхожу в коридор. Мачеха уже поднялась по лестнице.

— Мне звонила бабушка, — демонстрирую мобильный в своей руке.

К слову, бабушка действительно звонила, но я не приняла вызов. Надо будет потом перезвонить.

— А Герман где? — впивается в меня подозрительным взглядом.

— Понятия не имею.

— Просто он пошел на второй этаж следом за тобой.

— Я не видела его.

— Странно, — хмыкает. — Зачем ему понадобилось бежать на второй этаж?

Я не понимаю, как Герман прожил с Леной десять лет. Не понимаю, как он мог нормально общаться и с ней, и с ее матерью. Они же две пиявки. Весь внешний вид тети Люды говорит о том, что она прямо сейчас готова ворваться в мою комнату, чтобы проверить, не там ли Герман, и уличить меня во лжи.

— Может, срочно в туалет захотел. Вообще, тетя Люда, вам не кажется странным преследовать взрослого мужчину и выяснять, куда и зачем он пошел?

— Я не преследую Германа, — оскорбляется.

— Да? А что вы прямо сейчас делаете?

Мачеха выглядит как вор, пойманный на краже.

— Я всего лишь переживаю, что остывает мой вишневый пирог. Герман его очень любит.

— Я уверена, Герман сильнее оценит ваш пирог, если вы не будете ходить за ним по пятам по всему дому.

Уязвленная тетя Люда нехотя поворачивается к лестнице вместе со мной.

— Что вы обсуждали в кабинете у папы? — переводит тему.

— Мою работу в компании.

— Странно, почему вы Лену с собой не взяли. Она же тоже будет работать в компании.

— Полагаю, папа не считает значимой должность «принеси кофе и выйди».

Тетя Люда вспыхивает. Я боковым зрением замечаю, как она покрывается пятнами. Плевать. Мне не десять лет, я больше не собираюсь быть в этом доме предметом мебели. Это мой дом. И я собираюсь обозначить здесь всем, что главная хозяйка — я.