Книга Нам нельзя, страница 18 – Инна Инфинити

Я выливаю густую жидкость на дно ванны и включаю большой напор горячей воды. Пока ванна набирается‚ достаю из стиральной машины свои вещи. С облегчением выдыхаю: кровавые пятна на платье отстирались. Закидываю вещи в сушилку, стоящую поверх стиралки, и, недолго изучив панель управления, включаю ее, нажав несколько кнопок. Ванна набралась на четверть. Я залезаю в воду и отползаю к краю. Через несколько минут приходит Герман. Он снимает темно-синий мужской халат, вешает на крючок и залезает ко мне. Когда Герман оказывается в воде, она прилично поднимается, и я выключаю кран.

Ванна достаточно большая. Вдвоем здесь не тесно. Герман ложится в полный рост. Пена скрывает его и меня по шею. Он глядит на меня сонно. На часах три ночи. Герман хочет спать, а я на адреналине вряд ли сомкну сегодня глаза.

— Иди ко мне, — подзывает меня.

Я сажусь ему на ноги, кладу ладони на плечи. Вода с пеной стекает по груди. Герман глядит на меня из-под полуопущенных век.

— Я уже говорил, что ты красивая?

Я смеюсь, чувствуя, как щеки розовеют.

— Говорил, но я не против, чтобы ты повторил это еще раз.

Герман гладит меня по груди, обводит большими пальцами соски. Я склоняюсь к нему ниже и целую в губы. Мне хочется, как можно больше целовать Германа, пока есть такая возможность. Даже представить боюсь, что будет, когда он узнает, кто я на самом деле. А Герман неминуемо узнает.

Я ложусь на Германа. Укладываю голову у него на груди. Он обнимает меня за спину. Я слушаю его ровное спокойное сердцебиение. Интересно, он чувствует, как быстро тарахтит мое?

— Расскажи мне что-нибудь о себе, — тихо прошу.

Я знаю о Германе почти все. Но все равно хочется услышать что-нибудь от него лично.

— Что именно? Моя жизнь состоит из работы, работы и еще раз работы. Ничего такого, что было бы интересно твоей красивой головке. — И в подтверждение своих слов он гладит меня мокрой ладонью по волосам.

— Если я содержанка, это не значит, что я тупая.

— Ты далеко не тупая. Но вряд ли тебе будет интересно слушать об экспорте металлопродукции.

Эх, Герман-Герман, знал бы ты, как много мне известно об экспорте металлопродукции с нашего завода — удивился бы. Я снова сажусь на него и смотрю в лицо.

— Тогда расскажи мне о своей личной жизни. Или это слишком наглый вопрос для содержанки?

Он тихо смеется.

— Разведен, детей нет.

— Это я уже слышала. Долго ты был женат?

— Девять лет. А всего мы были вместе одиннадцать.

Хоть я и сама спрашиваю, но любое упоминание о семейной жизни с Леной отдает болью в левой части груди. Возможно, однажды настанет день, когда я перестану ревновать Германа к Лене. Но это не точно.

Я набираюсь смелости перед следующим вопросом. Очень хочется, чтобы Герман ответил на него. Я знаю версию Лены. Но интересно, что скажет ее бывший муж.

— Почему вы развелись?

Несколько секунд думает.

— Потому что в какой-то момент любовь прошла и оказалось, что нас больше ничего не связывает.

Вау. Вот это ответ. А я слышала, что развелись из-за неудачных попыток забеременеть. Возможно, Герман именно это и имеет в виду под «оказалось, что нас больше ничего не связывает».

— А что насчет тебя? — переводит тему.

— Что насчет меня?

— Ты приехала в Москву из Санкт-Петербурга, — не спрашивает, а утверждает.

— Да. Несколько дней назад.