Книга Подонок. Его наказание, страница 74 – Инна Матвеева

— Я лучше пойду, — резко встаю. — Ещё приду и скажу, как продвигается, — добавляю, чуть помедлив.

Принять все чувства, значит? Охуенные советы от папочки подъехали. Если я ими воспользуюсь и перестану глушить всё то дерьмо, что во мне годами сидит — он первый же взвоет. И мать заодно.

Я их не принимаю, эти чувства. Я их выплёскиваю через экстрим, снова и снова играя со смертью. Чтобы через это чувствовать себя по-настоящему живым, потому что других ярких эмоций мне не нужно! Вот только теперь меня на это совсем не тянет — иначе бы прямо сейчас поднялся на привычную крышу и не просто посидеть там.

Но с момента, как реально чуть не столкнулся со смертью — причём не своей, когда Леру приводил в чувство и едва ли не молился — от экстрима как отвернуло. Реально чуть не тошнит при мысли о нём. Вряд ли теперь когда-нибудь меня туда потянет…

А тянет к Лере. Новое открытие — когда вот так бесконтрольно ноет в груди, мне не хочется выплеснуть это даже на любимом мотоцикле. Никакая скорость не сможет перебить этот раздрай. Только улыбка или мягкий смех этой девчонки смогут. Я, кстати, крайне редко видел, как она улыбается и смеётся. Поводов на это ей и не давал.

У неё скоро операция. Я даже толком не знаю, когда — мне и Макс не сказал, типа она просила не говорить. Ей легче, когда никто не знает, кроме него.

Я, конечно, воспользовался её телефоном, когда тот был в моём полном доступе. Обменялся с ней номерами, добивался к ней везде. И как вижу, она пока меня не удаляла и не блокировала — потому что не заметила ещё? Заходила везде.

Колеблюсь, писать или не надо. В итоге звоню. Но не ей, а матери.

Странно, но решение где-то в подсознании созрело, пока о Лере думал. Эта девчонка исцеляет и делает всё лучше, даже когда просто думаю о ней. Светлая во всех смыслах…

Пиздец как непривычно сжимается сердце при этой мысли. Ещё и вспоминаю, как тепло пыталась меня успокоить, утверждая, что я не виноват. Прощалась она так…

— Сыночек! — практически сразу восклицает мама, быстро принявшая мой вызов. — Я так рада, что ты позвонил. Может, лучше на видеосвязь переключимся? Хочу видеть твоё лицо.

— Оно бы тебе сейчас не понравилось, — усмехаюсь мрачно. — И не только потому, что я недавно в очередной раз подрался, но и выражением.

Мама теперь напряжённо молчит. Явно не понимает, чего ещё от меня ждать после такого выпада. Но я и не собираюсь смягчать — у меня разговор самый конкретный, а не сыновьи чувства внезапные. Ни разу я не соскучился. Ни по ней, ни по отцу.

— Звоню по делу, — обозначаю сразу. — Я не считаю справедливым, что отец сидит в тюрьме. Собираюсь его оттуда вытащить. Варианта два: либо это сделает компетентный в таких делах чел так, что никто не узнает, что ты не умерла на самом деле. Либо придётся раскрыть твои карты, чтобы оправдать отца на законном уровне.

Мама шумно сглатывает. Прям чувствую, как мнётся. Давлю в себе жалость к ней такой растерянной. Я не буду больше разгребать за родителями. Мне и детства, блять, хватило. Вернее, его практически отсутствия за всеми этими проблемами их.

— Я, конечно же, за первый вариант, — как-то осторожно говорит мама. — Иначе ведь проблемы с законом будут уже у меня, и мне будет сложнее вернуться в Россию.

— А ты собираешься сюда вернуться? — бросаю насмешливое.