Книга Подонок. Его наказание, страница 73 – Инна Матвеева

Эти слова явно были ему нужны. Вижу по лицу. И, возможно, они помогут ему держаться даже при худшем раскладе — если я не вытащу.

Отец тяжело вздыхает — слов найти не может. А у меня на душе тяжесть стрёмная образовывается — даже понять не могу, почему. Вроде правильно поступаю, разве нет?

— Я сейчас ищу способы вытащить тебя, — решаю признаться, на что он смотрит уже ошеломлённо. Хотя я, возможно, ему сейчас тупо ложную надежду дал. — Но человек, способный помочь, ограничил мне срок на добычу бабла для него. Осталось пять дней.

Отец кивает, задумывается. Хорошо хоть вопросов лишних не задаёт, типа того, а сможет ли какой-то хороший детектив найти настоящего убийцу без привязки к срокам. Существуй какой-то убийца, я бы, наверное, и сосредоточился на его поисках и доказательствах вины. Но, увы, у нас ситуация другая. Сложнее гораздо.

— Спасибо, что пытаешься, — наконец заговаривает отец чуть треснуто. — Для меня это важнее того, получится ли или нет.

Отвожу взгляд. А то смотрит пиздец щемящими глазами. Может, ещё извиняться за всё собирается?

От одной такой возможности почему-то чуть ли не страшно. Нахуй.

Было и было. Иначе тут не скажешь. Мы не сблизимся от нескольких проникновенных слов или даже слёз. Мы, блять, разные.

И всё тут.

— Скорее всего, не получится, — говорю неожиданно жёстко.

— И всё равно спасибо, — настаивает отец.

Блять… И без него тошно было, а теперь только ещё более. Ни разу не успокаивает этот разговор.

— Лучше бы обвинял, — срывается у меня. — Было бы легче послать тебя.

Отец только усмехается, причём как-то мягко. Не похоже, что удивляется моим словам. Или что воспринимает их, как удар.

— Ты этого не сделаешь, — говорит настолько уверенно, что я снова на него смотрю. И сталкиваюсь с на удивление пронзительным взглядом, словно вглубь меня пробирающимся. Туда, куда я и себя не пускаю особо, хули он лезет? — Ты гораздо лучше меня, — ещё и заявляет вдруг.

Причём очень-очень серьёзно. Аж не по себе от этого — только и могу, что фыркнуть.

— Уж не знаю, — насмешливо бросаю, вспомнив, как чуть ли не всерьёз собирался заставить испуганную Леру пойти со мной на крышу.

Настолько хотелось разделить с ней тот вид, что, блять, и не замечал как будто её состояния. Даже не думал о нём, хотя уже тогда можно было догадаться. Девчонка сама не своя была — теперь я помню это отчётливо. До долбанных деталей, как на браслет свой смотрела. Я и тогда на него не обратил внимание…

— Не знаю, — снова повторяю как отрешённо.

— А я знаю, — голос отца звучит так, будто у него ком в горле.

Да и глаза подозрительно блестят. Сжимаю челюсть. Прилива отцовских чувств мне только не хватало…

Дерёт в груди. А он смотрит так, будто и не ждёт от меня ничего — только свои слова донести хочет. Что я лучше…

Ну как бы да, я бы своего мелкого мутузить не стал. Впрочем, и заводить его тоже. Жениться…

Опять Лера в мыслях. Интересно, а у неё какие планы на будущую жизнь?

— Знаю, — снова повторяет отец. — Ты всегда был лучше меня. Помнишь, в детстве ты пытался нас помирить? Или… Я же в первый раз сорвался на тебе как раз потому, что ты сам подставился, чтобы я маму не трогал.

Так себе оправдание — и он это понимает, морщась.

— Я не о себе сейчас, — всё же добавляет. — Мне оправданий нет. Я о тебе. Ты очень сильный, Даня. И хороший. Не пытайся глушить это в себе. Прими все свои чувства.