Книга Грешник, страница 79 – Сьерра Симоне

— Поверить не могу, что никто раньше не прикасался к тебе здесь, – говорит она, нажимая пальцем на мой вход и одновременно поглаживая большим пальцем промежность. – У тебя было так много секса… Как такое вообще возможно?

Я не знаю, как ей объяснить, почему так происходит. Как одни и те же три или четыре действия просто закручиваются в надоевшую карусель, отличающуюся только человеком, с которым вы находитесь, и как путешествие становится испорченным, когда вы добираетесь до пункта назначения. По мнению многих, я щедрый любовник, но это только потому, что киски возбуждают меня. На самом деле это эгоистично, и весь мой секс построен на корыстных побуждениях. Я просто оправдываю себя тем, что занимаюсь сексом с такими же эгоистами, как и я сам.

В любом случае я не могу описать это, потому что забыл все слова, – их вытеснили из головы волны мучительного желания. Но даже если бы мог, все равно не стал бы ничего объяснять. Не хочу, чтобы Зенни знала, каким банальным может быть секс, хочу, чтобы она воспринимала секс как откровение. Как своего рода прозрение, которое может посоперничать с другими религиями.

Но мне все равно нужно ей что-то ответить, поэтому в шутку говорю, ну или настолько близко к шутке, насколько возможно при моем возбужденном состоянии:

— Ну, знаешь… Людям не интересно, они не хотят ничего усложнять. Хотят просто получить удовольствие и быть свободными.

Она не шутит в ответ, лишь проводит руками вниз по ягодицам и останавливается на бедрах.

— Как это вообще кому-то может быть не интересно? – В ее тихом голосе сквозит недоверие и легкое обвинение.

Я оцениваю степень восхищения, которое испытываю от тепла ее тела на своих ногах. Я даже не вижу ее, не прикасаюсь к ней, мой член далеко от ее тела, и все же это самое сильное сексуальное ощущение, что я когда-либо испытывал.

— Не знаю, – наконец отвечаю я. – Не знаю.

Еще несколько минут мы продолжаем молчать, и я лежу, вытянувшись на кровати и из последних сил стараясь не двигаться – все для того, чтобы она могла касаться меня и исследовать мое тело ради удовлетворения собственного любопытства.

— Перевернись на спину, – просит Зенни через некоторое время. – Я хочу увидеть твой… – застенчивая пауза, – твой пенис снова.

Я не дразню ее за использование латыни. Мне уже просто не до этого, потому что я умираю от желания. Переворачиваюсь и подставляю свой изнывающий член прохладному воздуху; знаю, я говорил, что не позволю ей довести меня до оргазма (и говорил серьезно), просто хочу, чтобы она снова прикоснулась к нему. Только один раз, совсем ненадолго.

— Значит, когда ты не… возбужден… он не такой большой? – спрашивает Зенни. Она опускается на колени между моих ног и скользит руками вверх по моим бедрам, обхватывает мошонку. Ее большие пальцы встречаются в чувствительном местечке прямо под ней, и мой член вздрагивает, как будто его подключили к автомобильной зарядке.

— Нет, – отвечаю я, мой голос такой хриплый, что уже почти не похож на голос.

— А потом он становится…

— Твердым, – заканчиваю я, пытаясь подтолкнуть ее к тому, чтобы она не использовала термины из учебника.

— Потом он становится твердым, – продолжает она, – всякий раз, когда ты возбужден?

— Да. Именно тогда мне нужно трахаться.