Книга Грешник, страница 73 – Сьерра Симоне

— Все нормально. Позволь этому чувству пройти, милая. Перетерпи. Воспользуйся моими пальцами.

Она извивается, пальцы босых ног сжимаются и впиваются в диван, пока я сосредоточен на ее киске, а затем, как только вижу, что ее живот расслабляется, а паника переходит в удовольствие, я наклоняюсь вперед и провожу кончиком языка по ее возбужденному клитору.

— О, – выдыхает она. – Ах…

Я вылизываю ее неспешными и быстрыми движениями языка, одновременно надавливаю и двигаю пальцем внутри ее мокрого узкого влагалища, а затем моя пугливая почти девственница снова начинает паниковать.

— Я… – Зенни не может подобрать слова, но ее тело борется само с собой в поисках разрядки, а также страшась огромной волны ощущений, подступающей все ближе, и я решаю, что нужно немного подтолкнуть ее к приближающемуся оргазму. Я втягиваю в рот ее клитор и посасываю.

Ее реакция незамедлительная, волнующая и несущая удовлетворение. Нечто похожее на пронзительный стон эхом отражается от бетонного пола и стеклянных поверхностей моей квартиры, когда она еще сильнее вжимается ногами в диван и выгибается дугой, а мышцы бедер и живота напрягаются, как кожа барабана. Затем ее накрывает волной первого оргазма; мое имя слетает с ее губ, как молитва, вызывающая в сознании образы витражей и тканей, вышитых золотом, заставляя ее сжиматься и пульсировать на моем пальце и языке, когда она впервые кончает.

Это не последний раз. Это даже не последний раз сегодня вечером.

Не сводя глаз с ее прекрасного лица, наблюдая, как она беспокойно хмурит брови, как беззвучно произносит слова, как ее подернутые пеленой экстаза глаза с удивлением смотрят на меня, я ласкаю ее ртом и пальцем до последних отголосков оргазма. А затем, поцеловав в последний раз ее клитор, выпрямляюсь, вытаскиваю из нее палец и беру его в рот, чтобы облизать.

Ее глаза слегка расширяются, как будто она никогда не представляла себе ничего настолько развратного, как мужчина, облизывающий свои пальцы после того, как доставил удовольствие женщине. И я ухмыляюсь ей.

— Я делаю вещи намного порочнее, милая. Так что готовься.

Зенни смотрит на меня затуманенным взглядом, ее тело благоухает сексом, и она лежит в расслабленной и потрясающе очаровательной позе, раздвинув ноги и демонстрируя свою пресыщенную киску. Ее дыхание замедляется после полученного удовольствия, и я хотел бы смотреть на нее такую всю оставшуюся жизнь.

— Тебе понравились оральные ласки, милая?

— Очень, – шепчет она. – Повторишь, пожалуйста?

Я смеюсь, довольный ее энтузиазмом.

— В любое время, когда захочешь. Кажется, я как-то обещал тебе, что покажу, какое удовольствие могу доставить языком твоей попке.

Ее губы растягиваются в улыбке.

— Ты действительно это обещал.

Я все еще стою на коленях на краю дивана, поглаживая ее ноги, и стараюсь не обращать внимания на свой член, который тоже жаждет, чтобы его приласкали.

— Как часто ты мастурбируешь?

Зенни снова закрывает лицо рукой.

— Я не знаю, могу ли говорить об этом.

Я издаю звук, который в романе об Уэйкфилде назвали бы фырканьем.

— Зенни Айверсон, девушка, которая пришла сюда и потребовала секса, слишком застенчива, чтобы говорить о мастурбации?

— Это другое, – говорит она, уткнувшись в сгиб своего локтя. – Совершенно другое.