Книга Исповедь, страница 117 – Сьерра Симоне

— Собери их ртом.

— Нет.

— Нет? – Я дернул за поводок с достаточной силой, чтобы она вспомнила о его существовании. – Я хочу получить то, за что заплатил. Теперь. Собери. Их.

Я заметил момент, когда Поппи сдалась, по ее осанке, но, когда она начала наклоняться, чтобы достать ближайшую к ней купюру, я наступил ботинком на банкноту.

— Сначала сними трусики.

Она прикусила нижнюю губу, и я не знаю, что было написано у меня на лице, но оно, должно быть, убедило Поппи не испытывать меня. Она встала, зацепила большими пальцами трусики, спустила их вниз и вышла из них, оторвав от пола сначала один золотой каблук, а затем другой.

Потом наклонилась и начала собирать деньги.

Я держал поводок ослабленным, разматывая его, чтобы она могла свободно передвигаться, и облизывался на ее набухшее совершенство, выставленное напоказ между ног. Я решил, что, когда мы вернемся домой, я буду поклоняться ей своим ртом, я хотел, чтобы она кончала на мой язык снова и снова. Поппи, мой ягненок, заслужила это тем, что готова была ради меня на все, создав эту маленькую игру, в которой я мог бы брать и брать у нее. Да, после этого я собирался вознаградить ее.

Ну а пока…

Я опустился на пол позади нее, тоже на колени. Не думаю, что она меня услышала, поскольку музыка была достаточно громкой. Она наклонилась, прижав лицо к полу и выставив попку вверх, и я, обхватив член рукой, одним грубым толчком вошел в нее полностью, в то же время со всей силы шлепнув ее по ягодице.

Она радостно взвизгнула, и этого было достаточно, чтобы успокоить мою совесть, пока я жестко трахал ее, не слишком быстро, но резко и глубоко, настолько глубоко, что ее пальцы поджимались, а яйца бились о клитор.

Но тут я вспомнил, что был не первым мужчиной, который проделывал подобное с Поппи здесь, что ее уже трахали раньше вот так, в этом самом месте, и змея ревности, эта ожесточенная, разгневанная гадина, снова подняла свою голову, опалив своей злостью мои ладони и свернувшись в паху.

Я хотел наказать ее. Хотел причинить ей боль так же, как она причинила боль мне, заставив испытывать все эти чувства, но, вместо того чтобы сделать ей больно, я отстранился от нее и встал. Член был влажным и твердым, как гребаная сталь, он буквально пульсировал от потребности трахнуть эту все еще открытую для меня киску, которая приглашала меня дотронуться до нее.

Я не хотел быть Иродом. Не по-настоящему.

Я сел в кресло.

— Иди сюда, – я кивнул на член, и Поппи поняла, о чем я. Не раздумывая, она устроилась на моих коленях и уселась на мой ствол, опускаясь до самого конца и сжимая меня своим тугим жаром, а ее грудь теперь оказалась у меня перед лицом.

И вот теперь, когда я видел ее лицо и не мог быть жестоким, я признался:

— Я не могу так. Это вызывает во мне желание…

Но я не сумел подобрать слова. Они были слишком тошнотворными. Поэтому я просто уткнулся лицом в ее грудь, вдыхая аромат лаванды и чистый запах ее бюстгальтера.

Она дернула меня за волосы, запрокидывая голову назад.

— Желание причинить мне боль?

Я закрыл глаза, потому что был не в силах смотреть на нее. Она должна была ненавидеть меня, но продолжала трахать, раскачиваясь взад-вперед, как обычно делают женщины, а не просто скакала вверх-вниз, используя член, чтобы доставить себе удовольствие и действовать так, будто моя душа и чувства не имели значения.