Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 87 – Бетти Алая

Я сжимаю этого несчастного, искалеченного мишку в руке, и по щеке катится предательская, горячая слеза. Быстро смахиваю ее тыльной стороной ладони, стискиваю зубы.

Слабость. Нельзя! Никогда!

Но она здесь, в этом проклятом месте, она вылезает наружу.

Боль.

Тоска по маме. По брату.

По тому мальчишке, которым я был. По всем тем годам, что прожил в уверенности, что я — монстр, порождение этого ублюдка Руслана Волкова. Что во мне ничего человеческого не осталось.

Блядь, да я даже кличку Уолс взял, чтобы не иметь ничего общего с его поганой фамилией! Даже после смерти он постоянно отравляет мою душу. Потому что я сам никак не могу его отпустить.

Простить.

А письмо… Оно доказывает, что я ошибался. Кто-то знает. Кто-то следит. Кто-то играет со мной, как кошка с мышкой. И этот кто-то… он знает про маму. Знает про ее убийство.

И скорее всего…

Знает о Яне…

Боже, Яна! Ее голубые глаза, упрямый подбородок, дурацкие слова о любви. Ее тепло, которое растапливает лед внутри меня. Бесстрашие, с которым она бросилась на защиту Мурада.

Ее сила.

Мне нужно к ней. Прямо сейчас. Не для того, чтобы защищать или владеть. А для того, чтобы… рассказать.

Все.

Про отца.

Про этот подвал.

Про ту неделю.

Про этого долбаного мишку.

Про всю ту грязь, что во мне. Посмотреть в ее глаза и увидеть там… что? Ужас? Отвращение? Или… принятие?

Чтобы она приняла.

Чтобы я сам наконец-то… принял.

Да, я сделал это. Я убил своего отца. Холодно и расчетливо. И да, во мне есть эта тьма.

Но есть и что-то еще.

Что-то, что заставляет меня хранить это письмо у сердца. Тянет сюда, в этот сгоревший дом.

То, что заставляет меня хотеть быть с моей принцессой. Ведь я принял условия. И теперь мы трое — единое целое.

Я резко разворачиваюсь и выбираюсь из подвала, сжимая в кармане игрушку. Сажусь в машину, завожу мотор. Педаль в пол. Я мчусь обратно, в город, в больницу.

К ней.

Сердце колотится, в висках стучит одна мысль: «Яна. Должен добраться до Яны».

Примерно на полпути звонит телефон. Смотрю на экран — мой хакер. Включаю громкую связь.

— Говори, — бросаю, не сбавляя скорости.

— Босс, — его голос возбужден, послышался стук клавиатуры. — Вы были правы. Нашел кое-что на камерах с соседней улицы. За час до взрыва мимо особняка Горцева проехало такси. Остановилось в двух кварталах. Вышел пассажир. Мужик в кепке, в обычной куртке, с дипломатом. Лица не видно. Но…

Он делает паузу для драматизма. Мне хочется проехать через трубку и встряхнуть его.

— Но что? — рычу я.

— Но он пошел не к дому. Он свернул в переулок и… исчез. Больше его ни одна камера не уловила. Как сквозь землю провалился. Чистейшая работа, босс. Профи. И еще одна деталь…

— Какая? — сжимаю руль.

— Такси, которое его привезло… оно было заказано через приложение, оплачено наличными. Но диспетчерская записала звонок. Мужик с сильным восточным акцентом. Говорил на ломаном русском. Просил подъехать точно по времени.

Восточный акцент. Газали? Или его люди?

— Присылай все данные по такси и остальному на мою зашифрованную почту. И продолжай копать. Ищи связь между этим такси и нашим «электриком» или «риэлтором».

— Уже ищу, босс.

— Молодец. И не спались. — Обрываю соединение.

Восточный акцент. Отец Мурада? Газали?

А письмо от матери? Взрыв?

Все это звенья одной цепи. И я чувствую, что нас в это втянули давно. Очень давно.