Книга Одна на двоих. Золотая клетка, страница 85 – Бетти Алая

Она ждала. Столько лет ждала. А теперь от нее ничего не осталось. Как и от того мальчика, которым я был.

Резко поворачиваю на развязке, сворачиваю на старое шоссе. Оно ведет туда, куда я не ездил больше двадцати лет.

Туда, где было пепелище.

Туда, где он мне все показал.

Мой отец. Руслан. Чудовище. Монстр, передавший мне свои гены.

Пальцы сами собой сжимаются в кулаки. Шрамы на костяшках белеют. Воздух в салоне становится густым, спертым. Я опускаю стекло.

В салон врывается холодный ветер, но он не может сдуть воспоминания. Они накатывают, черные, масляные, и я тону в них.

Я стою на пороге особняка. Того самого, где он превратил мою жизнь в ад. Сейчас он уже не тот буйный зверь, что избивал и издевался. Он немного успокоился, но глаза остались прежними. Холодными, хищными.

Он ругается с кем-то по телефону, кричит, стучит кулаком по столу. Я вхожу без стука.

— Какого хрена ты здесь, выродок? — бросает, прикрывая ладонью трубку. — Денег пришел просить? Или очередную бабу изнасиловал? Сам разбирайся.

— Кофе будешь? — спрашиваю ровно. Внутри меня пусто и тихо. Как перед бурей.

Он смеряет меня презрительным взглядом, бурчит что-то в трубку и кивает на кружку на краю стола.

— Вари, если нечем больше заняться. Только покрепче.

Подхожу к кофемашине. Мои движения выверенные, механические. Из кармана я достаю маленький пузырек. Прозрачная жидкость без запаха. Работаю быстро, пока внимание отца приковано к скандалу по телефону.

Капаю в свежесваренный черный кофе.

Мешаю.

Рука не дрогнула ни разу.

— На, — ставлю кружку перед ним.

Он даже не смотрит на меня. Делает большой глоток.

— Хреново варишь, сука.

Я молча наблюдаю. Он допивает кофе, продолжая орать на кого-то в трубку. Проходит минут пятнадцать.

Он жалуется на онемение в пальцах. На то, что язык заплетается.

Паралич наступает быстро.

Отец откидывается на спинку кресла, глаза закатываются. В них ужас и непонимание.

Он пытается что-то сказать, но издает только хриплые, бессмысленные звуки. Тело его больше не слушается.

Я подхожу к нему, заглядываю в его широко раскрытые, полные паники глаза.

— Помнишь, как ты бил меня ремнем? Как приковал в подвале на сутки, чтобы я «научился манерам»? Помнишь? Сейчас я покажу тебе, как это — быть беспомощным.

Взваливаю его тушу на плечо. Он тяжелый. Но я тащу его без усилий.

Адреналин и ненависть дают мне силы.

Охрана игнорирует. Естественно. Ведь они на стороне того, кто больше платит. Я за эти годы накопил достаточно.

Иду вниз, по темной лестнице, в подвал. Тот самый, где он хранит «трофеи» и где когда-то пытал должников. Воздух здесь навсегда пропах сыростью, плесенью и кровью. Старыми страхами.

Я приковываю его к той же ржавой трубе, к которой он когда-то приковал меня. Отец смотрит на меня умоляюще. Жалкий.

Но я безжалостен. Потому что я все помню. Ни на миг не забывал. Не позволял себе.

Неделя.

Целую неделю я прихожу сюда. Не тороплюсь. Это не слепая ярость. Это холодный, тонкий, методичный расчет.

Я напоминаю ему о каждом преступлении. О каждом ударе. О всей боли, которую он причинил матери и Женьке.

Я заставляю его слушать. Видеть. Чувствовать свою полную беспомощность.

Я лишаю его всего — достоинства, силы, надежды.

Как он когда-то лишил меня желания жить.

Отец медленно сходит с ума в темноте, в своем собственном дерьме и страхе. Он уже не грозный Руслан Волков, от одного имени которого все бандиты в радиусе тысячи километров дрожали в страхе.